Я узнал, что в лесах на другом берегу реки обитает белый капуцин каиарара-бранка; обезьяны этого вида я до сих пор не встречал, но мне очень хотелось ее раздобыть, поэтому, когда однажды представился случай — наш хозяин переправлялся через реку в большой лодке, я отправился с ним на поиски обезьяны. Нас было всего человек 20, а-лодка была старая, поизносившаяся посудина, у которой зияющие щели были кое-как заделаны паклей и варом. Вдобавок к пассажирам-людям мы везли с собсм трех овец, которых капитан Антониу только что получил из Сантарена и собирался присоединить к стаду своей новой скотоводческой фермы на другом берегу. Десять гребцов-индейцев быстро повезли нас через реку. Река имела здесь в ширину никак не меньше 3 миль, да и течение ощущалось весьма сильно. Когда лодка должна переправиться через главное русло Амазонки, ей нужнo подняться по берегу на полмили или еще больше, чтобы возместить снос по течению; здесь же, в низовьях Тапажоса, необходимости в этом нет. Где-то на полпути овца, перебираясь на другое место, пробила ногой дыру в дне лодки. Пассажиры приняли это совершенно равнодушно, хотя вода угрожающе прибывала, и я полагал, что мы неизбежно утонем. Капитан Антониу снял с себя носки, чтобы остановить ими течь, и пригласил меня и жуис-ди-паса, находившегося среди нас, сделать то же самое, между тем как индейцы вычерпывали воду куями [сосудами из тыквы]. Таким образом нам удалось удержаться на воде, пока мы не добрались до места назначения, и тогда матросы законопатили течь для обратного путешествия.
Мы высадились неподалеку от устья тенистого протока, на берегах которого расположились среди густого леса дома нескольких поселенцев — индейцев и мамелуку. Тропа к скотоводческой ферме проходила сначала по полосе болотистого леса, а потом взбиралась по склону и уходила в прекрасный простор степи, перемежающейся с отдельными лесными участками. Лесистая часть приходилась на лощины с торфянистой почвой густого шоколадно-коричневого цвета. На возвышенных, холмистых частях кампу, поросших травой, почва была светлее и содержала больше песка. Оставив наших друзей, мы с Жозе взяли ружья и углубились в лес на поиски обезьян. Мы быстро шагали, и я чуть не наступил на гремучую змею, которая лежала, вытянувшись почти по прямой линии, на обнаженной песчаной тропинке. Она не сделала ни малейшего движения, чтобы уступить дорогу, и я, не будучи в состоянии задержать свои шаги на быстром ходу, избежал опасности своевременным резким прыжком. Мы пытались раздразнить вялое пресмыкающееся, швыряя в него горсти песку и ветки, но оно только приподняло свой отвратительный роговой хвост и затрясло кольцами. Змея начала довольно живо двигаться только тогда, когда мы пристукнули ее палкой по голове, не желая стрелять, чтобы не распугать дичь.
Мы не увидели никакой белой каиарары, но зато встретили стаю обыкновенного светло-бурого, родственного вида (Cebusalbifrons?), и убили одну обезьяну в качестве образца. Один житель с этого берега реки рассказал нам, что белый вид водится дальше на юг, за Санта-Крусом. Светло-коричневая каиарара довольно широко распространена в лесах равнинной области. Я очень часто встречал ее на берегах Верхней Амазонки, где получал неизменное удовольствие,, наблюдая, как стая обезьян прыгает на деревьях; к этому виду относятся самые искусные прыгуны изо всей группы. Стая состоит из 30 или более особей, которые путешествуют гуськом. Когда вожак стаи добирается до самой крайней ветви высокого дерева, он ни мгновения не колеблясь прыгает в воздух и опускается на купол податливой листвы соседнего дерева, быть может на 50 футов ниже; все остальные следуют его примеру. Падая, они хватаются за ветви руками и хвостом, мгновенно восстанавливают равновесие и пускаются дальше по ветвям и сучьям к следующему дереву. Каиарара обязана этим своим названием на языке тупи, означающим «большеголовый ара» (акаин — голова, а арара — ара) непропорционально большим размерам головы по сравнению с туловищем. Туземцы часто держат ее в своих домах как ручное животное.
