Значит, уже почти три месяца. К горлу подкатывает комок. Эх, Катька, какую же змеюку я у себя на груди пригрела... И все это время они оба улыбались и вели себя как ни в чем не бывало... Еще в субботу я ночевала у него дома...
- Кать, ну почему так? Исподтишка, по телефону? Нельзя было прямо сказать?
- Ну... мы боялись, что ты выступать начнешь... истерику закатишь...
Ага, как тупая блондинка... Катя, Катя... Я-то думала, что уж ты-то хорошо меня знаешь... Нет у меня больше лучшей подруги. А была ли?
Я смотрю на себя в зеркало в туалете. Тушь поплыла, под глазами черные мешки. Я начинаю методично смывать косметику водой. В туалет заходит Света, наша бухгалтер. Видя мое лицо, она интересуется, что случилось.
- Так, проблемы дома кое-какие, - отмахиваюсь я и прошу принести мою сумку.
Она приносит, и я старательно восстанавливаю макияж подручными средствами.
Через пятнадцать минут я, с чуть покрасневшими глазами, но в более-менее приличном виде возвращаюсь на рабочее место.
Да и хрен с ним, с Олегом, со злостью думаю я. И Слава Богу. Переживу. Не родился еще тот мужик, ради которого стоило плакать. Даже хорошо, что я не вышла за него замуж. Терпеть не могу отчество Олеговна. Какое-то оно... неблагозвучное.
Глава 2
Я сижу в баре, в самом темном углу, передо мной стоит графин с водкой и сок. Сегодня я жалею себя любимую. Сегодня я хочу нажраться. Мужикам можно, а мне нельзя, что ли? Пошли все на. Нафиг вино, хочу чтоб сразу шибануло.
Почему-то вспоминается сволочь. Чего ему все время от меня нужно? Вечером подошел к моему столу и говорит:
- Лиля, извини, не хотел тебя обидеть.
Я отрываюсь от монитора. Я все еще злая на весь мир, а на мужиков в особенности.
- Отстань от меня, а? И без тебя тошно.
Он разворачивается на пятках и уходит. А я почему-то вспоминаю его встревоженные глаза, как будто его волнует, что я чувствую. Ну, отстал и ладушки. Не до него сейчас.
Катька, где ты? Почему ты не рядом? Сколько раз мы плакали друг у друга на плече после очередного разрыва с еще одним мудаком? Почему мужики не видят ничего дальше красивой мордашки? Ну их всех, Кать, вернись, я все прощу...
Нет. Ни хрена я не прощу. Мы ж с тобой со школы знакомы... Как можно было ради сомнительного мужика забыть про нас с тобой? А ведь пройдет полгода, и с тобой будет все то же самое...
- А чего это такая красивая девушка и вдруг сидит одна? Можно с вами познакомиться?
Какой-то парень с кружкой пива. Все они на одно лицо.
- Милый, а не пошел бы ты? - устало говорю я. - Я сегодня не в настроении.
- Так мы настроение поднимем! - бодро говорит парень.
Похоже, он из тех, кто считает, что женское “нет” это отложенное “да”. Терпеть их не могу.
- Иди на … - прямым текстом говорю я.
Наконец-то срабатывает и парень отходит. Я допиваю рюмку и наливаю еще.
Я пытаюсь понять, что же все таки меня гложет больше - измена моего парня или предательство лучшей подруги. Любила ли я Олега? Или меня просто снедает злость? Любил ли он меня? Даже если любил, то, похоже, давно уже разлюбил. Поматросил и бросил. Не зря я в нем сомневалась, наверное подспудно что-то все-таки подозревала... Но Катька то... До сих пор не верится. Кажется, сейчас наберу номер, и она, как Чип и Дейл, примчится на помощь. Хрен. Я листаю номера в мобильнике. Родителям - не позвоню, по работе - тоже, по универу - блин, этот в отпуске в Турции, эта в командировке, тот - вне зоны доступа, а тот... Я отключаю мобильник и обессиленно бросаю его в сумку.
Горечь и тошнота подкатывают к горлу. Я всхлипываю и дрожащей рукой выливаю остатки из графина. Водка на голодный желудок сшибает по-страшному. Все вокруг расплывается, музыка и гул голосов сливаются в какую-то странную какофонию, в которой невозможно разобрать ни слова. Уже поздно. Надо ехать домой.
Я потихоньку встаю, держась за стол. Меня шатает и подташнивает. Блин, похоже я хватила лишнего. Хорошо, что я уже расплатилась за выпивку. Я делаю шаг вдоль стенки. Неожиданно меня начинает сильнее тошнить. Хрен с ней, с улицей. Надо дойти хотя бы до туалета.
Я делаю еще несколько шагов и неожиданно теряю контроль над ситуацией. Водка со страшной силой просится обратно и, наконец, выливается на чьи-то ботинки. Я корчусь в спазмах, не в силах поднять глаза, ожидая заслужанной ругани. Мужчина молчит.
- Когда ты говорила, что и без меня тошно, честно говоря, я не думал, что ты это в буквальном смысле... - наконец звучит смутно знакомый голос.
Я поднимаю глаза и тут же опускаю. Хуже просто быть уже не может.
Да, это он. Моя сволочь. Переводя дыхание, я откидываюсь на стенку и еле слышно говорю:
- Привет, Макс.
Собрав остатки мыслей, я начинаю рыться в сумочке в поисках платка или салфетки. Наконец нахожу открытую упаковку бумажных платочков и достаю два - себе и ему, точнее, его ботинкам. Начинаю судорожно вытираться, протягивая второй платок ему. Он берет, молча вытирается и снова выпрямляется.
- Я отвезу тебя домой.
Бывает же такое... Из всех моих друзей и знакомых...
- Сама доеду, - с трудом говорю я.
- Да ты на ногах не стоишь! А я все равно на машине.