— Смотри, какая штука, — сказал тихо, обдав меня горячим дыханием, — поцелуем дело не ограничится. Я не остановлюсь. Решай.
— Я замужем, — пискнула в ответ, сдрейфив.
— Иди спать, — посмеялся, ослабив хватку, — замужем она… — я тут же подскочила, стремительно покидая гостиную, а он добавил мне вслед: — Второй этаж, вторая дверь налево.
«Надеюсь, это не твоя спальня…» — подумала мимоходом, стрелой поднялась на второй этаж, зашла в указанную комнату, явно гостевую, закрыла дверь и подперла её собой.
Сердце долбит, во рту пересохло, трясёт всю от волнения. Стыдно ещё, чёрт, стыдно-то как! Мало того, что попросила себя поцеловать, так ещё и удрала! Долбаный коньяк!
Легла на кровать прямо в одежде, накрыла голову подушкой и очень качественно притворилась мёртвой. Уснула.
Как же было неловко… Утром, спустившись вниз, увидев его за столом, лениво жующим яичницу в одних шортах.
— Жарко сегодня? — спросила невпопад и торопливо отвела взгляд от его голого торса.
— Уже двадцать пять, — ответил обыденно. — Сначала по магазинам?
— Угу, — промямлила в ответ и пошла к холодильнику.
Ливанову я уже позвонила, отгул получила и на ближайшие дни была абсолютно свободна.
— Завтракай, я сполоснусь, — сказал, поднимаясь.
Положил тарелку в мойку, я на автомате помыла её, быстро соорудила бутерброды, налила кофе и развернулась, вздрогнув и выпалив:
— Твою мать, Марина!
— Да вроде получше стало, — хмыкнула подруга, коснувшись синяков под глазами. — Долго вчера сидели?
— Да около часа, не больше, — буркнула в ответ, — прокатимся по магазинам, потом на ферму, потом к Попову. А ты завязывай бухать, сама на себя не похожа уже.
— Да, мам, — хмыкнула в ответ, — а вообще, я в отпуске. И тут скука смертная, чем ещё заниматься?
— Ты совсем ничего не помнишь из того вечера на ферме? — спросила серьезно, а она поморщилась:
— Я помню всё. Орали, стреляли, но толком ни черта не понятно. Виталик за каким-то хером потащил меня в лес, типа, на случай, если ты внезапно вернёшься и обломаешь кайф, не могу сказать, что пришла от этого в восторг, но душу жгло и я согласилась. Процесс в самом разгаре, он явно никуда не торопится, а потом началось такое, что стало уже не до чего. Но вот что конкретно орали… междометия какие-то. Ищи да ищи… кого, чего — не ясно. Но шарили под каждым кустом, в каждый дом зашли после главного здания.
— В каждый? — переспросила растеряно, а она кивнула уверенно:
— Даже в тот, что пустовал.
— Но я тоже везде была, дождь, грязь, а следы только мои… — пролепетала в ответ, а Марина хмыкнула:
— Значит, они сообразительнее и разулись.
Я нахмурилась, задумавшись, а со второго этажа спустился Вася, спросив без затей:
— Погнали?
Кивнула, оставила чай и бутерброды Марине, молча порадовалась, что походная косметичка всегда при мне, вышла из дома, вдохнула поглубже и отбросила все нелепые мысли. Коньяк есть коньяк.
Идея заехать к Попову на чай с плюшками по утру так же не выглядела особенно привлекательной, но идти на попятный было поздно. И делать этого в сопровождении Васи точно не следовало.
Села в машину, пристегнулась, а Вася лихо выехал через открытые ворота. Деловито нажал кнопку на пульте, не сбавляя хода, и поддал газу, стремительно разгоняясь и игнорируя лежачие полицейские.
Я проложила маршрут через все магазины, стараясь построить перемещения так, чтобы не кружить особенно по городу, и спросила ненавязчиво, чтобы разбавить тишину:
— Вась, а чем ты занимаешься?
— Тачками, — пожал плечами в ответ, — четыре салона по области, по всем сторонам света, три в черте города.
— Не дурно! — воскликнула уважительно.
— Год был продуктивным. Надо было чем-то занять мозги и руки.
— Ясно, ясно… — покивала задумчиво и уточнила невзначай: — А куда ты коноплю из оврага дел, а, Вась?
— Хера се предъява! — возмутился в ответ и бросил на меня суровый взгляд.
— Ну ты ж сам сказал, что следил… значит, видел, значит, мог забрать.
— Понял, куда вы путь дорожку держите и развернулся. На просёлочную не съезжал, там спалиться проще простого, в этом чахлом лесу — тем более. Так что оставь эту гениальную идею. К тому же, она мне ну вот вообще не упала. Деньги плёвые, сбыть трудно, а она ещё и сырая — двойной гемор. На такое дерьмо мог позариться только какой-нибудь кретин без гроша в кармане.
— По твоей логике выходит, что и Олегу с Максимом она не нужна.
— Ну, тут бы я не спешил… — ответил задумчиво, — зависит от оборотов. Поставщиков всего тридцать семь. Есть совсем мелкие, есть покруче. И если у каждого по такому амбару или по нескольким… ну, ты поняла. Не обязательно даже в розницу барыжить, мешком тоже вполне можно сбагрить, у нас на это дерьмо с некоторых пор наметился дефицит.
— На траву? — удивилась, а Вася едва заметно ухмыльнулся:
— На наркоту в целом.
— Интересно… — пробормотала задумчиво. Неужели Попов сдал?
— Ты б не влезала, Милк, — поморщился в ответ, — я не только тачками занимаюсь, кое-что слышал, кое-что видел. Помнишь домик где тебе ногу вправляли?
— Ну… — я нахмурилась и напряглась, слегка развернувшись к нему.
