— Ты занимался сексом со своей девушкой с тех пор, как вышел из тюрьмы?
Сейдж заерзал.
— Да, конечно.
— Это так же удовлетворяло тебя, как и раньше?
Он скрестил руки на груди.
— Что за вопрос такой?
— Просто простой вопрос. Пожалуйста, ответь на него честно. Я не буду тебя осуждать.
Сейдж колебался.
— Это было нормально, - сказал он неловко. - Но...
Доктор терпеливо ждала.
— Но это кажется неправильным, - закончил Сейдж, не глядя на нее.
— Неправильным?
— Я чувствую, что... чего-то не хватает.
— Не мог бы ты уточнить, пожалуйста?
Ее спокойный, профессиональный тон помог ему.
— Кажется неправильным быть тем…тем… Я имею в виду… она ожидает, что я буду инициировать секс, делать всю работу и доставлять ей удовольствие, но… - Он замялся, слишком смущенный, чтобы закончить.
— Но ты привык быть на принимающей стороне, - закончила за него доктор Ричардсон.
Сейдж вздрогнул. По крайней мере, она не сказала, что он привык к тому, чтобы внутри него был член, когда он кончал.
— Да, - сказал он неохотно, опустив взгляд.
Ее тон был осторожным, когда она сказала:
— Я думаю, тебе следует поговорить об этой проблеме со своей девушкой. Возможно, она будет готова занять более активную роль.
Сейдж был почти уверен, что даже его уши теперь красные.
— Разве ты не должна меня лечить, а не давать такие советы?
— Сексуальные предпочтения нельзя “вылечить”. Желание занять более подчинительную роль в сексе не является чем-то неправильным. Твои сексуальные предпочтения, похоже, просто изменились.
Сейдж сжал бедро пальцами.
— Ладно. Я поговорю с Лаурой.
Он встал, чтобы уйти. Она ласково ему улыбнулась.
— Увидимся через неделю, Сейдж.
* * *
Через неделю Сейдж снова оказался в том же кресле, а доктор Ричардсон сидела напротив него.
— Ты поговорил со своей девушкой? — спросила она.
— Да.
— Она была согласна с твоим предложением?
— Да.
Тишина.
— Сейдж, мне нужно, чтобы ты рассказал мне больше, чем это. Я доктор, помни. Тебе нечего стыдиться.
Сейдж глубоко вздохнул. Она была права: она была доктором. Она, вероятно, слышала более странные вещи каждый день.
— Мы попробовали. Лаура даже была в восторге — мы никогда не пробовали ничего подобного раньше.
— Было ли это удовлетворительно?
Сейдж колебался.
— Немного лучше, чем раньше.
Но только потому, что ему действительно удалось сохранить эрекцию. В основном это было просто неудобно и ужасно неловко. Он закрыл глаза и лежал пассивно, позволяя ей делать с ним все, что она хочет, позволяя ей использовать его тело, но это все равно казалось неправильным. Она была слишком легкой. Слишком маленькой. Слишком мягкой.
— Понимаю, - сказала доктор. - Вы с Лаурой делали это снова?
— Нет.
— Почему нет?
— Это казалось неправильным. Было... неудовлетворительно.
Так и было. Несмотря на то что он кончил, это был самый худший оргазм в его жизни. Пустота, совсем ничего. После этого Сейдж чувствовал себя неловко и грязно, и он не мог встретиться с глазами Лауры. Она ничего не сказала, но ее лицо с тех пор стало настороженное и неловкое.
— Ты думал о том, чтобы навестить его в тюрьме?
Сейдж схватился за подлокотник.
— Зачем?
— Чтобы получить какое-то завершение, возможно. Как вы расстались?
Сейдж беспокойно прикусил губу.
— Не очень хорошо. Он... Он игнорировал меня в последние дни перед моим освобождением.
И это выбивало его из колеи. Сильно. Больше, чем Сейдж позволял себе показать. Он говорил себе, что рад этому, но было странно не чувствовать его руки на себе. Ксавьер не прикасался к нему два дня, но когда Сейдж собирался уйти, Ксавьер схватил его и соединил их губы в жестоком, карающем поцелуе. Сейдж просто приоткрыл губы, держался и цеплялся за него. На самом деле, Ксавьер был тем, кто оттолкнул его с грубым:
Воспоминание заставляло его чувствовать себя немного некомфортно. Это вызывало у него боль где-то в животе.
— Ты чувствовал себя счастливым, когда вы расставались? — спросила доктор Ричардсон.
Сейдж посмотрел вниз и ответил:
— Конечно.
— Сейдж, — упрекнула его доктор.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — резко ответил он, поднимая взгляд. - Что я хотел остаться и провести всю свою жизнь, будучи трахнутым в задницу своим сокамерником?
— Если это правда, то да, — спокойно ответила она, совершенно не смущаясь.
Сейдж засмеялся, звук был резким и без юмора.
Он смеялся и не мог остановиться.
— Я не знаю, — сказал он, когда смех в горле утих. - Тюрьма сломала мне голову более чем одним способом. Ты не представляешь, каково это было. Он … он был единственным, кто держал меня на земле. Единственным настоящим. Но я ненавидел это. Ненавидел, как он сделал меня своей вещью. Я не хотел этого. Я
Сейдж почувствовал, как его щеки покраснели, как только он это сказал.
Но доктор Ричардсон даже не моргнула.
— Понимаю, - сказала она, записывая что-то в своем блокноте. - Он... использовал других узников?
Сейдж сжал губы.
— Нет.
— Как ты можешь быть так уверен?
