Проблемы, рассматриваемые в книге, имеют фундаментальное значение для понимания процесса научения. В ней описывается эмоциональный опыт автора, непосредственно связанный как с теориями познания, так и с клиническим психоанализом, причем акцент делается на практическом применении.В частности, в книге рассматриваются такие вопросы, как отношение проективной идентификации к генезу мышления, роль оральных переживаний в создании модели мышления, проблемы абстрагирования (генерализации) и конкретизации (наименования) и др.Книга адресована широкому кругу специалистов, а также студентам, занимающимся изучением психологии, философии, социологии и других, смежных с ними, научных областей.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
LEARNING FROM EXPERIENCE
ВУ
W.R. Bion,
D.S.O., B.A., M.R.C.S., L.R.C.P.
Maresfield library
London
Перевод с английского
Я выражаю благодарность людям, которых хорошо знаю и имена которых я могу назвать… Я также благодарен пациентам, которые сотрудничали со мной и оказывали мне поддержку, но их имена останутся анонимными. Доктор Эллиотт Джейкс, мистер Мани-Кёрл и доктор Х. Сигал прочитали мой труд и высказали критические замечания. Подобные затраты времени и усилий практикующих психоаналитиков может оценить лишь другой практикующий психоаналитик. И, наконец, я выражаю благодарность своей жене, без поддержки которой я вообще не отважился бы писать.
1. Поднимаемые в этой книге проблемы имеют фундаментальное значение для понимания процесса научения и длительную историю исследований и дискуссий. Из психоаналитической практики – особенно с пациентами, у которых наблюдаются симптомы нарушения мышления, – становится ясно, что психоанализ выявил некоторые новые грани этих проблем и, возможно, наметил пути их решения.
2. В этой книге описывается эмоциональный опыт, непосредственно связанный как с теориями познания, так и с клиническим психоанализом, причем акцент делается на практическом применении. Тот, кто совершенствуется в философских подходах, обычно не имеет возможности (доступной аналитику) углубиться в процессы нарушенного мышления, и даже психоаналитики не часто имеют такую возможность. У меня же было много практики в этом отношении, но философских знаний мне не хватает.
3. У меня есть определенный опыт, но я не знаю, как лучше сообщить об этом опыте другим, и в этой книге объясняется, почему. Некоторое время я думал сконцентрироваться на анализе тех, кто ему обучается. Я убежден, что психоаналитики правы, считая такой подход единственным, по-настоящему эффективным, способом передачи аналитического опыта, которым мы располагаем в настоящий момент; однако попытка ограничиться только такой деятельностью содержит оттенок эзотерического культа. С другой стороны, публикация такой книги, как эта, может показаться преждевременной. Тем не менее, я считаю возможным дать общее представление о мире, который раскрывается при попытке понять, как мы понимаем. Если читатель соблазнится пойти дальше, то цель этой книги будет достигнута.
4. Я свел количество примечаний и ссылок к минимуму, оставив существенные. Они важны скорее для обдумывания прочитанного, чем собственно для чтения книги. Книгу следует читать сразу целиком, не останавливаясь на местах, которые поначалу могут казаться неясными. Некоторые неясности возникают из-за того, что невозможно писать об аспектах проблемы, разработка которых началась лишь в последнее время, не прибегая при этом к заведомым допущениям и упрощениям. Если читать сразу все целиком, то эти моменты будут проясняться по ходу чтения. К сожалению, некоторые места я не смог сделать более понятными. У читателя есть возможность открыть для себя, что попытка прояснить их самостоятельно – это благодарная, хотя и непростая работа, которую ему придется проделать, потому что я не сделал этого сам.
5. Может показаться, что я неправильно использую слова, имеющие установившееся значение, когда, например, применяю термины «функция» и «факторы». Критики указывали мне на то, что используемые мною термины двусмысленны и что они могут вызвать у образованного читателя ассоциации из области математики и философии. Я использовал эти термины намеренно, именно из-за этих ассоциаций, и стремился сохранить их двусмысленность. Я хочу намекнуть читателю на математическое, философское и обыденное значения, поскольку обсуждаемые мною свойства человеческого сознания, возможно, развиваются таким образом, что лишь на поздних стадиях классифицируются по этим или другим категориям. При этом я не обсуждаю ничего из того, что могло бы являться функцией; то, как я использую это понятие, должно показать, что любые наблюдаемые мною действия анализанда – математический ли расчет, особая походка или действия из зависти – все это для меня функции личности. Если я интересуюсь точностью его математических расчетов, то это не потому, что мне интересны его математические способности, а потому, что его математические расчеты и точность их выполнения – это функции его личности, и я хочу знать, какие факторы они представляют.
