После обеда я опять же сидела за своим рабочим столом и пыталась сосредоточиться на работе, но Никита меня постоянно отвлекал. Он либо подходил ко мне и молчал, либо просто прожигал меня взглядом. Ближе к вечеру мне это осточертело, и я, поднявшись со своего места и подойдя к нему, схватила его за локоть и потащила к лифтам.
— Да отпусти ты меня! — возмутился он.
— Объясни мне, что происходит, — потребовала я, отпустив его.
— А что-то происходит? — раздражённо и как-то по-мальчишески произнёс он.
Я прикрыла глаза и покачала головой.
— Слушай, Никит, я тебя своим другом считаю, и поэтому прошу, выражайся ясней, чтобы я поняла, в чём перед тобой провинилась.
Он сощурил глаза, а потом быстро посмотрел в сторону зала, и я проследила за его взглядом. Там стояла Алла Владимировна.
— Всё в порядке? — поинтересовалась она, не обращаясь к кому-то конкретно.
Мы закивали, и она оставила нас одних. Я ущипнула Никиту за руку.
— Ай. За что?
— Говори.
— Или что? Пожалуешься своему парню? — иронически выгнул он бровь, а у меня создалось впечатление, будто мне дали под дых.
— Я не собираюсь никому жаловаться. И мои отношения с ним тебя не касаются.
— Но я же твой друг.
Я закатила глаза. Так мы далеко не продвинемся.
— Почему ты не можешь порадоваться за меня?
— Потому что он сделает тебе больно, а я не хочу, чтобы ты плакала из-за него, Ир. Ты хорошая девушка, тебе нужен обычный парень.
Я уже было открыла рот, чтобы сказать колкость, но он меня перебил.
— И нет, не такой как я. Тебе нужен нормальный парень, без заскоков.
— Без заскоков?
— Ага. Парень, с которым ты не будешь выглядеть как декор.
У меня отвисла челюсть. Вот это да! Он считал меня декором, модным приложением для Дома? Какой ужас.
— Он любит меня, а я его. И я не буду плакать.
— На счёт последнего я сомневаюсь.
Я с большим трудом сдержалась, чтобы не треснуть его. Покачав головой, я развернулась на пятках и попыталась уйти, но Никита меня остановил.
— Прости, — произнёс он, удивив меня. — Просто я волнуюсь за тебя.
Я улыбнулась ему, и он ответил мне улыбкой, и тут мы услышали вежливое покашливание. Резко обернувшись, я встретилась с холодным бледно-серым взглядом.
— Дом, привет, — натянуто улыбнулась я, понимая, что он всё ещё зол, в принципе также как и я.
— Всё в порядке? — спросил он, внимательно рассматривая нас.
— Да, всё в порядке.
Он прищурился и посмотрел поверх моей головы в глаза Никиты.
— Вы же слышали, всё в порядке.
— Слышал. Ты готова ехать? — снова обратился он ко мне.
Я быстро посмотрела на Никиту, давая ему понять, что наш разговор не окончен, просто отложен, и снова повернувшись к Дому и улыбнувшись ему, сказал:
— Конечно, только вещи соберу.
— Хорошо. Иди. Я тебя здесь подожду.
Я неохота кивнула, а когда подошла к нему, то прошептала:
— Ты же не будешь его бить?
— А есть повод? — прошептал он мне в ответ, продолжая сверлить Никиту взглядом.
— Нет.
— Тогда нет. Ладно, иди, собирайся, — посмотрел он на меня и поцеловал в лоб.
Всю дорогу домой мы молчали. Он не собирался извиняться за те слова, сказанные в порыве злости, а я не хотела выпрашивать эти самые извинения. Но стоило нам зайти в квартиру, как наш небольшой конфликт был позабыт.
В гостиной на диванах сидели Рия и Франко. Девушка утирала слёзы, а мужчина по-хозяйски положил свою руку ей на колено. И сей факт не был не замечен Домом.
— Какого хрена тут происходит? — взбесился он. — Руки от неё убери.
Но Франко его не послушал и не убрал руки, чем ещё сильней разозлил Доменико. Когда же Дом подошёл к ним и попытался оторвать мужчину от Рии, то получил достойный отпор. Они стояли почти нос к носу и сверлили друг друга взглядом.
— Опять, — вырвалось у меня. И я, закатив глаза, прошла на кухню, игнорируя вопросительный взгляд Рии. Девушка отправилась вслед за мной.
— Это Дом разукрасил его, да?
— Угу.
— Но за что?
— За тебя, — ответила я, доставая из холодильника бутылку с водой.
— Из-за меня?
— Угу.
— О боже. Неужели он…
— Угу.
— И они?
— Наверное.
— Ужас, — обернулась она в сторону гостиной. — Но знаешь, что ещё более ужасней?
— Что?
— Франко признался, что любит меня.
— И почему это ужасно? Ты из-за этого плакала?
— Нет-нет, я плакала из-за Наоми.
Я выгнула бровь. Честно я была удивлена, узнав это. Ведь Наоми стояла между Рией и Франко. Если бы её не было, то эти двое возможно были давно вместе. Но ключевое слово это "возможно".
— А что с ней не так? — вздохнув, спросила я.
— Она больна. Очень больна.
— Не думала, что беременность можно считать болезнью, — фыркнула я.
— Да нет же, ты не понимаешь. Наоми, она… врачи выявили у неё… как же сказал Франко… деменцию.
— Деменцию?
— Ага, причём прогрессирующая.
— А это что?
В медицинских терминах я была не сильная. Деменция для меня было просто красивым иностранным словом.
— Это слабоумие.
Мои брови полезли наверх. Ого! Плохо. Очень, очень плохо.
— Это ведь…
— Франко сказал, что это может привести к психическому маразму.
— Ох, — выдохнула я.
