- Разве? - уан склонил голову к левому плечу. - И никогда мир для вас не съёживается до звуков дыхания и ударов сердца в тишине, до холодного и безразличного камня под боком? Никогда не кажется заманчивым разорвать все обязательства разом, не спешить и больше не сомневаться - прекратить барахтаться в кишащем жизнью океане, опуститься на дно, попрощаться с зеленоватым тусклым светом и спокойно свернуться в вечных сумерках?
- Я невероятно глуп, - изумлённо выговорил Хин. - Мне и в голову не приходило, что и ты…
- Да, - мягко прервал его Келеф.
Одезри с любопытством наблюдал, как уан отвязывал то один, то другой мешок, вытаскивал из него очередную сложно устроенную вещь, подносил её к чёрной статуе. Иногда из корпуса вдруг вытягивались тонкие длинные усы и ощупывали поверхность, иногда вещь просто прилеплялась к металлу и по загадочной причине не падала, а порою Келеф долго смотрел на неё и всё что-нибудь менял и подкручивал. Подвесив обратно к седлу двенадцатый мешок, он встретился взглядом с Хином и смущённо рассмеялся:
- Видишь, что приходится вытворять. И почему я не маг?
- А что ты делаешь?
- Если честно, надеюсь случайно наткнуться на что-нибудь важное. Помощи просить не у кого, Лие убеждён, что я оставил глупую затею.
- Он скорее считал её опасной. Допустим, древние летни не уступали нынешним весенам. На месте пустынь росли леса, - Хин нарисовал на песке иероглиф изменчивости. - Небеса не рухнут из-за твоего открытия - они и так всё знают.
- Времена года сменялись, - продолжил Келеф. - Не считай меня чудаком, но я верю, что и здесь когда-то бушевали грозы, а зимой выпадал снег. Деревья не оставались неизменными: они прорастали из семян, плодоносили, умирали от старости - как за Кольцом рек.
Взгляд человека, казалось, обратился внутрь:
- И ты знаешь, почему всё изменилось? - наконец, задумчиво спросил он.
- Нет, но я выясню "когда" и "как быстро", - уан подвязал мешок на место. - Важнее всего - время.
- У тебя есть догадки, - понял Хин.
- Что случилось пятнадцать сотен лет назад? - вместо ответа требовательно спросил Келеф. - До нашего времени не дошло и обрывка пергамента - всё будто бы сгинуло во время катаклизма, и Гильдия придумала удобную весенам историю. Но удивительней всего, что и в наших устных преданиях - ни слова, ни намёка. Всё, что я смог соотнести с Йёлькхором, было впервые рассказано хотя бы на век позже. Более древние сказки повествуют об огромном мире зелёных небес, вод бескрайнего Океана, зелёного же, ярко пылающего, жестокого Солнца. Неужели мы его придумали? Я видел в своих снах неумолимое светило, видел другие земли, города на побережье - иные не меньше, чем весь Йёлькхор. Видел народы, которых здесь нет. Что это - мои фантазии? Память предков, неожиданно проснувшаяся во мне? Так часто я смотрю на реку и чувствую смутную тоску. Мне всё грезится шум пенных валов, разбивающихся о скалы, горький вкус соли на губах и простор. Свобода здесь - полёт, там - каждый вдох.
Все, даже аадъё, часто упоминают Урварг, но верят ли они в него? Они слышали о нём, но сами не помнят - так я чувствую. А мне не даёт покоя вечный, тревожащий зов. Стоит просто закрыть глаза и прислушаться, как я вдруг понимаю странное: мы здесь чужие, и близится время вернуться домой, - он помолчал и добавил. - Никому кроме тебя я об этом не рассказывал.
- Ты и со мной впервые говоришь о себе, - тепло и благодарно улыбнулся человек.
Мягкий рассеянный свет дня лился сквозь полукруглые оконца в прохладный и влажный сумрак крепости. Из залы доносился искажённый эхом уверенный голос.
- Стойка, юный герой! Голову - прямо, не хмурься. Не хмурься, говорю, - Сил'ан рассмеялся. - Так сложно? Хорошо, слегка прикрой глаза, не мигай, не вращай ими. Чувствуй, как ты дышишь, как расширяются ноздри. Шея прямо.
Он оказался позади Хина и провёл рукой совсем рядом с затылком того.
- Почувствуй, как сначала энергия собирается здесь, - рука легко поднялась выше, к линии роста волос. - И здесь. А потом течёт к плечам, - уже обе руки плавно опустились, замерли, словно над клавиатурой рояля, у шеи мужчины, - и вниз по всему телу, - довершил Келеф, отплывая назад.
Одезри несколько раз глубоко вдохнул:
- Я, конечно, что-то чувствую, - согласился он, - только не уверен, что этот прилив энергии имеет отношение к искусству владения мечом.
