Слышу удивленный голос мамы со стороны кухни, в то время как сама не могу оторвать взгляд от разбросанных по полу гостиной игрушек со сладостями, среди которых светился словно самая яркая звезда Миша. Мальчишка даже не заметил, как я вошла и хлопнула за собой дверью. Зато это услышала Катя, что сидела рядом с ребенком и помогала ему собрать новую игрушку-робота, которую, судя по всему, она ему и подарила.
– Мира… – от упоминания моего имени из ее уст аура в квартире моментально меняется, а мне становится тошно от того, что она все еще помнит то, как меня зовут.
– Даже не смей произносить мое имя своим ртом! – тихо шиплю, чтобы Миша не услышал, но ребенок неожиданно резко поворачивается в мою сторону и срывается с места, чтобы через несколько секунд врезаться в меня ради объятий.
Мягкий ушастый заяц неожиданно выпадает из моих рук, а сердце на миг останавливается, потому что на его лице сияет самая искренняя улыбка из всех, что я когда-либо слышала за все шесть лет.
– Мира, ко мне мама прилетела! Представляешь?! – Миша крутит тем самым не до конца собранным роботом перед моим лицом, хвастаясь. – Смотри, что она мне подарила!
– Ва-ау! – подыгрываю ему, безразлично мажу взглядом по пластиковой игрушке и поднимаю с пола зайца, отряхивая того от пыли.
– Ой! А заяц у тебя откуда?
– Ты оставил его в садике, – не без труда сглатываю подступивший к горлу ком, но не даю ребенку понять, что его безразличие к мягкой игрушке меня как-то задевает.
– Правда? – искренне удивляется он, пожимает плечами и тянет меня за собой в гостиную, чего я на самом деле хотела меньше всего. – Мама, а вот и Мира!
Сестра встает с дивана и неловко переминается с ноги на ногу, словно впервые после долгой разлуки ей нечего было мне сказать. Лишь на миг поднимает на меня свой взгляд, но почти сразу опускает из-за возросшего напряжения, которое исходило от меня, словно пар от кружки с чаем в мороз.
– Катенька, идем ужинать! – мама подхватывает сестру и ведет ее на кухню под счастливые возгласы Мишки, проигнорировав мой вопросительный взгляд, словно я была не более, чем пустое место.
Вместо того, чтобы ютиться в маленькой кухне с той, что была ненавистна мне больше всех на этой земле, аккуратно сажу зайца Миши на кресло и тихо прокрадываюсь в родительскую спальню, где сейчас спал папа после очередной тяжелой и безуспешной операции.
Тихо подхожу к тумбе с множеством лекарств и разнообразных примочек для поддержания его здоровья, проверяю их наличие и делаю пометки в телефоне, какие стоит в ближайшее время докупить. Хоть мои финансы после нововведений Демьяна и оставляли желать лучшего, я не могла оставить на произвол судьбы единственного мужчину, который переживает за меня больше, чем кто-либо другой. Но даже несмотря на дорогостоящее лечение заграницей сейчас он не может принимать в моей жизни такое же участие, что и раньше – с каждым месяцем его силы все больше были на исходе и это печалило меня до трясучки в коленях и слез на глазах. Пока что я не готова потерять единственного человека, с которым и по сей день могу чувствовать себя ребенком.
«Не важно, кто против тебя. Важно то, кто рядом с тобой в трудные времена», – всегда говорил папа, когда на моем жизненном пути появлялись темные полосы, преодолевать которые мне всегда приходилось в одиночку.
Но сейчас, когда мне так нужна его поддержка, я могу лишь тихо сесть на край кровати и с замиранием сердца прислушиваться к его тихому дыханию и гадать, когда настанет тот момент, что судьба лишит меня даже этого…
– Мира..? – через туман неприятных мыслей до меня доносится еле слышный голос папы, и я подскакиваю на месте, словно ужаленная.
– Папа, – шепчу негромко и ближе сажусь к нему, так, чтобы ему не приходилось еще больше напрягать свой голос. – Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Если что-то не так – говори мне…
– Все хорошо, милая, – прохладная ладонь папы ложится на мою горячую, из-за чего сердце начинает биться о ребра как сумасшедшее. – Катя прилетела к нам, – он пытается выдавить из себя подобие улыбки, но мы оба знаем, что это неискренне, потому что нельзя просто так стереть из памяти события из прошлого.
– Да, Мишка вне себя от счастья, – пытаюсь сделать голос как можно безразличнее, но и без того понимаю, насколько жалко у меня это получается. – Со стороны кажется, будто Катя никуда и не уезжала…
– Она его мать и мальчишка долго скучал по ней, – слова из папы выходят с трудом, но даже несмотря на это, он через боль и слабость в теле садится на кровати, спустив с нее ноги.
– Как можно скучать по той, кто тебя бросил на произвол судьбы ради лучшей жизни?! – злюсь в сердцах на сестру и по глазам папы вижу, что он как никто другой понимает меня. – За шесть с половиной лет она лишь три раза навещала его, а теперь внезапно проснулся материнский инстинкт?
– Лучше поздно, чем никогда, – мужчина пожимает плечами и осторожно встает с кровати.
