– Ваш организм довольно быстро и легко восстанавливается, он, по сути, уникален. Люди с такими свойствами могли бы не знать себе равных, если бы направляли свою деятельность в нужное русло. Реакции вашего мозга необходимо изучить, это может дать науке ценнейшие сведения.
– Мне сказали, что меня отправляют на лечение, а не на изучение.
– Это будет происходить параллельно. Если мы найдем способ заставить вас заснуть, вы перестанете так быстро стареть. Нам важно выяснить природу ваших обмороков и возможности вашего сознания.
– Мне же сказали, что у меня микроинсульт, – напомнил я.
– К счастью, этот диагноз не подтвердился, мы продолжаем искать причину вашего плохого самочувствия.
– Сколько я здесь пробуду? – я смотрел на свои руки.
– Вам нужно находиться под постоянным наблюдением, любые стрессы могут вызвать ухудшение состояния, пока речь идет о нескольких месяцах.
– Мне нужно заканчивать школу, выпускной класс… – бубнил я, уже теряя надежду.
– Я свяжусь с вашей школой, возможно, удастся организовать удаленное обучение, если вам так будет спокойнее.
– Я хочу поговорить со своей тетей.
– Это невозможно, потому что она сейчас сама находится в больнице, но перед ужином я позову вас, и вы поговорите со своим дядей по видеосвязи. Он звонил узнать, все ли в порядке, и попросил вас позвонить ему.
– А где мои вещи? Рюкзак с телефоном, ноутбук, книги…
– Они в камере хранения, вам нужно больше отдыхать, но я занесу ваши книги после ужина.
Вечером меня вызвали поговорить с дядей Джоном по видеосвязи в кабинет доктора.
– Как Ханна? – тут же спросил я.
– Она осталась в роддоме, но с ней все хорошо. Мы приехали к тебе в больницу, и твой врач заметил, что она бледная, померили ей давление оно оказалось высокое, поэтому я повез ее к врачу, затем приехал за тобой, и, оказалось, что тебя уже перевели.
Дядя Джон выглядел не важно: под глазами синяки, мне показалось, что он даже был напуган.
– Жутко за вас волнуюсь, – сказал он, подтверждая мои мысли, – Как ты себя чувствуешь? В обморок больше не падал?
– Нет, – автоматически ответил я, потому что это было сейчас не важно.
Доктор почему-то одобрительно кивнул. Я лихорадочно соображал, как незаметно подать дяде Джону знак и подмигнул.
Тот придвинулся к экрану.
– Что у тебя с глазом?
Доктор заерзал, чувствуя неладное, и взялся за мышку компьютера, похоже готовился в любой момент перекрыть кислород нашему разговору.
Я вдруг взглянул на электронные часы на столе доктора – пять минут шестого. А это идея! Но дядя Джон не поймет. Шон – вот он догадается наверняка.
– 505! – выпалил я.
– Что? – нахмурился дядя Джон.
– Передай это Шону, моему другу из соседнего дома. Скажи, это номер моего электронного шкафчика в школе. Пусть сдаст мою контрольную. Запиши электронный номер – 505.
– А, хорошо, конечно, я поговорю с твоей классной, чтобы тебе передали задания.
Доктор кашлянул.
– Сожалею, вынужден прервать разговор, Нику пора отдохнуть.
– Конечно, выздоравливай, когда я могу… ?
Но доктор уже выключил связь.
Я вернулся в палату, меня охватило отчаяние. На что я надеялся? Что Шон поймет мое сообщение?
На ужин принесли филе рыбы и картофель. На этот раз на вид и вкус все было более съедобным. Я съел все, потому что не знал принесут ли мне еду ночью. В предыдущей больнице я спасался сладкими батончиками.
Еще позже доктор занес мои книги.
– Я обычно ем еще в середине ночи, – сказал я доктору.
– Понимаю, тебе нужны силы на восстановление, еду принесут.
Почти всю ночь я провалялся в кровати. Жутко отлежал все бока на неудобном матрасе и окончательно впал в отчаянье.
Утром доктор зашел ко мне. Я заметил в его руках наушники наподобие тех, что были на старушке и похолодел.
– Сегодня я установлю прибор, который обеспечит твою безопасность. Любое изменение жизненных показателей будет записано. В случае критического состояния к тебе сразу придет реаниматолог. Надевать его будем почти в каждый день после лечебных процедур, сегодня тестовая примерка.
Оказалось, что уши прибор не закрывает – от дуги, которая делала его похожей на наушники шли провода с липучками на конце, их присоединили к моей голове, для чего доктор слегка побрил волосы на макушке, чтобы прикрепить датчик к коже.
Прибор был тяжелым, мне сразу захотелось сорвать его. Станут ли его надевать на меня силой? Неужели и на такие процедуры давал согласие дядя Джон? Я никогда в это не поверю! Он всегда переживал за меня, порой больше, чем Ханна, потому что знал, что я для нее значу.
На завтрак мне принесли кашу с малиновым отливом, я принюхался и почувствовал знакомый запах микстуры, отодвинул тарелку – на этот раз обойдемся без снегопада.
Ко мне зашла медсестра и сняла прибор, я с наслаждением почесал голову.
– Идемте на прогулку.
Наконец-то. Никогда раньше на пару суток я не оставался без выхода на улицу, от нехватки свежего воздуха голова болела почти постоянно.
