– Сладко до противного и калорийно бомбически! После такой порции надо час в спортзале пахать, чтобы не отложилось на фигуре. Как говорила Марлен Дитрих: «Каждый съеденный кусок остается во рту две минуты, два часа в животе и два месяца на бедрах».
– Кому как, – Олеся пожала плечиком. – И, кстати, вынуждена Вас, Марго, разочаровать, но эти слова принадлежат не Марлен Дитрих, а Кристиану Диору.
В ответ на это Марго лишь фыркнула, но промолчала. Но ровно до следующей автозаправки.
– Александр, будь добр, сверни на заправку!
В этот раз Олеся тоже вышла из машины. Хотелось выкинуть обертку, купить воды и помыть руки. Олеся вошла в туалет, и следом за ней туда же фурией влетела Марго. Схватив Олесю за плечо, зашипела:
– Заруби себе на своем длинном носу, малолетка, этот мужчина только мой! Не доросла ты еще до его уровня, поняла? Я его тебе не отдам, даже и не мечтай! Уяснила? И лучше тебе держаться от него подальше, а то ведь можно и без праздника остаться.
– Мне кажется,
Марго хотела что-то ответить, но тут дверь в женский туалет открылась, впуская еще одну даму. Дверь мужского туалета, что был напротив женского, тоже открылась, выпуская Александра. Марго, стоя к двери, его не видела, а вот Олеся поняла, что мужчина успел их увидеть. И увидеть, и понять, что они с его Дорогушей не ромашки обсуждали, бровь Александра удивленно взлетела, но тут дверь женского туалета закрылась, перекрыв ему видимость.
Олеся дернула плечом, стряхивая руку Марго со своего плеча, и, наконец, шагнула в индивидуальную кабинку.
«Господи, стыд-то какой! – замелькали мысли в голове у Олеси. – В школе никогда не дралась из-за парней, а тут прилетело, откуда не ждали. Вот ведь идиотка эта просто Марго! Теперь у меня от ее бульдожьей хватки синяки на теле останутся».
Денис Петрович Тихий припарковал свой автомобиль во дворе дома Анны, отстегнул ремень безопасности и, увидев, что женщина собирается выходить, скомандовал:
– Женщина, сидим в салоне и ждем, когда твой мужчина откроет тебе дверь и подаст руку.
– Вот вроде же и не рявкнул командирским тоном, а и не ослушаешься! – Анна улыбнулась Денису и осталась сидеть на своем месте.
– Правильно! – Денис улыбнулся и вышел из машины.
Обошел автомобиль, открыл дверцу со стороны женщины, подал ей руку. Она ответила ему смущенной улыбкой, но руку генерала приняла, выходя из машины. Он считал ее мысли правильно, а потому проговорил, глядя в глаза:
– Теперь будет только так, душа моя. Привыкай.
Анна не успела ничего ответить на слова Дениса, потому что он, вдруг обняв ее, привлек к себе и поцеловал. Жарко, сильно, требовательно. Она, не устояв и в этот раз напору его губ, ответила на его поцелуй.
– Ну ты погляди, а! Совсем стыд потеряли! Уже средь бела дня и на улице они целуются! – раздался зычный голос за спиной Анны. – Маруська, шалава, ты, что ли, опять? Никак нового ухажера завела? Смотри, губы-то у твоего хахаля потом болячками покроются! Нельзя на морозе да на ветру целоваться-то!
Анна, услышав это, оторвалась от губ Дениса и уткнулась ему в грудь, резко выдохнула и, подняв лицо, прошептала:
– Ты только что своим провокационным поцелуем на глазах всего нашего дома и конкретно Ильиничны, под кодовой кличкой «Пинкертон», уничтожил мою репутацию. Была я – благочестивая вдова, а теперь низвергнута до уровня «Маруська-шалава». Как мне теперь тут жить?
– Согласен. Никак! – Денис начал улыбаться, глядя в смеющиеся глаза Анны. – Изначально это и был мой план. Теперь тебе, красавица, придется переезжать в другой город. Ко мне. Можем сделать это уже сегодня. Помочь тебе вещи собрать, душа моя?
– Денис, я через четыре дня приеду сама. На Рождество.
– Маруська, чего ж ты кавалера на морозе-то держишь? Ты или уж к себе его веди, или уж в машину вернись! Благо, она у него вона какая огромная! Не машина, а целый траходром! – продолжала вещать рупором Ильинична.
Анна вздохнула и шепнула:
– Денис, достань, пожалуйста, мою сумку из багажника! Она не успокоится, пока не выяснит, кто мы такие. Сейчас весь подъезд к окнам прилипнет.
– С Новым годом, Мария Ильинична! – проговорила громко, отвернувшись от Дениса, шагнувшего к багажнику за ее сумкой.
– Ой, Аннушка, ты, что ли? – голос Ильиничны полился елеем. – Я-то, дура старая, думала, это Маруська с третьего этажа опять нового хахаля завела, а это ты! Вона как!
– Пусть в этом году исполнятся все Ваши желания и мечты! – закончила говорить Анна.
– Ой, скажешь тоже! Какие у стариков мечты? Здоровья бы, а уж остальное и само приложится, верно? И тебя с Новым годом, Аннушка! Всем семейством уезжали, да? Что-то не видно было никого твоих-то!
Ильинична обращалась к Анне, но разглядывала при этом Дениса. И тот не стал обманывать надежд местного Пинкертона, представился, удивив этим Анну:
– Денис Петрович Тихий. Генерал.
