Марк Климов долго и упорно работал, чтобы стать тем, кем он является сейчас. Ему за сорок. У него есть все, кроме любви и семьи, но его это вполне устраивает. Он упивается свободой и одиночеством. Ровно до того момента, пока на его голову внезапно не сваливается племянница. Удастся ли Марку сохранить свой собственный мир? И на что готова Алиса, чтобы быть рядом с ним, пусть и неспособным на любовь? Им придется через многое пройти. Останутся они вместе или нет, неизвестно. Но их жизнь точно никогда не будет прежней.
Глаза распахнулись за секунду до будильника. Темно настолько, что не видно даже очертаний предметов. Отключаю противный сигнал на айфоне и, отбросив одеяло, спускаю ноги на прохладный пол. Это возвращает меня в реальность, хотя перед глазами все еще стоит лицо матери. Она никогда не снилась мне. Да я и сейчас не мог вспомнить подробностей сна, но после него осталось неприятное давящее ощущение в груди. Терпеть его не могу. Особенно, когда не понимаю причин.
Пробежка, очень черный кофе, контрастный душ. Сегодня все это не помогает. Лицо матери не отпускает. Что? Зачем? Почему? Раздражает. Мы не были близки. Скорее, напротив. Она умерла несколько лет назад. И я тогда как будто облегченно выдохнул. Больше ничего не связывало меня с семьей, точнее, ее остатками. Отчим не в счет. Он никогда не был моей семьей. Впрочем, я не уверен, что у меня вообще когда-то была семья.
Нет, была. Много лет назад. Настолько давно, что это кажется нереальным, вымышленным.
Утонув в собственных мыслях и воспоминаниях, в последний момент торможу позади серебристого Matiz, остановившись в паре сантиметров от его бампера. Красный. Обычно на дороге я аккуратен и внимателен, но сегодня что-то идет не так. Мне не нравится. Недобрый знак. Не люблю.
В офисе какое-то оживление. Я это чувствую, едва перешагиваю порог. Суета, разрывающиеся телефоны, истерические ноты в голосах. Из кабинета наперерез мне вылетает Антон, один из наших аналитиков. В глазах паника, волосы взъерошены.
– Марк, – резко выдыхает он, пожимая мою руку. Его ладонь влажная. – Марк, все пропало.
– Что пропало? – застываю я, глядя в его глаза.
– Сервер навернулся. Все пропало, – его голос переходит на шепот.
– Что. Значит. Навернулся?
– Пытаются реанимировать. Пока не получается.
– Когда это случилось?
– Утром пришли. А он… В общем, Марк, что делать? Через два дня презентация. У нас заказы.
Я молча прохожу мимо, к себе в кабинет. Сегодня не киваю привычно своему секретарю, хотя краем сознания отмечаю, что она, как обычно, уже на месте. Опускаюсь в кресло, включаю комп. Грузится, но смысла от этого сейчас нет. Все наши проекты в сетевых папках для совместного доступа. И к ним сейчас не добраться. Почта не реагирует. Сеть «лежит». Прекрасное начало дня! В грудь снова возвращается ощущение тревоги, сдавливая легкие. Это оно? Причина в сервере? Не успеваю понять. Без стука в кабинет влетает Успенский. Хмуро смотрю на него, уже заранее зная, что он скажет.
– Марк…
– Где, черт возьми, наши новые сервера? – спрашиваю негромко, с трудом сдерживая ярость.
– Договор подписали на днях. Вели переговоры.
– Борь, сервера – это наше все, это гарант существования нашей фирмы, гарант доверия клиентов.
– Да знаю, Марк, знаю, – падает он в кресло напротив.
– Что говорят? Когда оживут сервера?
– Работают. Пока причина непонятна. Вечером все работало.
От моей отповеди Успенского спасает телефонный звонок. Номер неизвестный. Телефоны клиентов я обычно сохраняю. Значит, это не кто-то из них и может подождать. Сбрасываю звонок.
– Сейчас девять, – бросаю взгляд на часы. – Если к десяти ситуация не прояснится, собираем…
Снова звонок. Тот же номер. Наверняка, очередная реклама или кредит. Сбрасываю, возвращаясь к разговору с Успенским.
– … Собираем совещание и решаем, что делать и как выплывать. Нам нельзя завалить этот контракт, Боря.
– Я понимаю, Марк, – кивает он. Глаза ошалелые.
– Почему сразу не позвонили? – требую ответ.
– Да все только на работу пришли. Никто еще толком ничего не понял.
Киваю и надеюсь на лучшее.
К десяти сервер не оживает, но становится ясна причина – навернулось железо. И нужно время, чтобы все исправить.
– Сколько? – вонзаю взгляд в Макса, нашего директора по информационной безопасности.
– Уже нашли, заказали, но нужно время.
– Сколько? – настойчиво повторяю вопрос.
– Два или три дня, возможно, больше.
Я вижу, как вжимается его голова в плечи, хотя он пытается сидеть ровно. Слышу стон Антона и тихие ругательства Успенского.
– Макс, у нас нет двух-трех дней.
– Я понимаю, – виновато произносит он, – но их нет в наличии на складе. А доставка…
Дергаю головой, останавливая его объяснения. Мне надо подумать. Два дня… Через два дня презентация. Большой проект на несколько миллионов. Мы все долго и упорно работали над ним и теперь просто взять и все вот так слить? Не вариант.
Потираю переносицу, лихорадочно пытаясь найти выход. Телефон на столе вздрагивает. Тот же номер. Сбрасываю и тут же забываю о нем.
– Антон.
Он весь подбирается.
– Материалы по проекту только в сетевых папках? На внешних носителях нет?
– Окончательный вариант только в сетевых.
– А НЕ окончательный?
– Можно поискать, но его надо дорабатывать, доделывать.
– Это лучше, чем за два дня до презентации начинать все с нуля.
Антон кивает, соглашаясь.
