AU, Алина попадает в Равку за почти шестьсот лет до основных событий// Не она ли, эта беспомощность, взрастит то уродливое, изувеченное подобие милосердия в Дарклинге? Коим станет тот парень, что прижимал её дрожащие из-за слёз плечи к своим, шептал слова успокоения и целовал её в макушку по наитию? — Я бы ушла, — сглотнула устало Алина, морщась из-за боли в глазах, — но мне некуда пойти.
========== Часть 1 ==========
— Мал, мы найдём его. Я убью оленя.
Несмотря на дрожь, едва ли от холода, пробивающегося сквозь тонкие одежды, Алина постаралась звучать твёрдо и прижалась к Оретцеву теснее, в поисках тепла и поддержки, неизменно находя и то, и другое. Проще было бы призвать свет, окутать их куполом и согреться как следует, хотя бы до того момента, пока они не станут чувствовать пальцы на ногах, но предосторожность была превыше всего. В лесах на границе с Фьердой хватило бы и меньшего, чтобы их раскрыли и убили.
«Олень сделает меня сильнее. В разы сильнее. Это того стоит», — мысленно убеждала себя она, не смыкая глаз в звенящем холодом лесу, следуя за Малом, как в сказке, на край света. За мифом. За усилителем Морозова. Одним из. Молясь всем Святым, чтобы Дарклинг не оказался быстрее. И лишь уверенность в том, что у него нет такого талантливого следопыта, как Мал, придавала толику утешения. Иные мысли о Киригане Старкова справедливо гнала прочь, неустанно напоминая себе, что всё, что произошло между ними в Малом Дворце и что — уж тем более — не произошло, было не более, чем игрой. Красивой, как роса на лепестках цветов, но лживой, опасной и почти смертельной (для её свободы — определённо).
«Это того стоит», — из раза в раз твердила она, убеждаясь, что рука не дрогнет, выстрел будет сделан и олень умрёт. Она оправдывала ещё не совершенное убийство тем, что Равке без её силы не выстоять, что усилители — выход, что Каньон непременно будет уничтожен, ведь тогда у неё будет достаточно мощи, чтобы расщепить древнюю тьму, но вот глубоко внутри лежали сомнения. Так ли благи её намерения на самом деле?
Не зов ли это бездны?
Не зов ли жажды большего?
И власти, и могущества, полного и бескомпромиссного?
Колкую шутку про неумение держать оружие Алина пропустила мимо ушей, лишь сухо хмыкнув, чтобы Мал не решился заглянуть в глаза, в которых читались сомнения. Она надолго ушла в себя, настырно ковыряя эту ранку, не спеша прикладывать подорожник или очередную порцию из обязательств спасительницы, а потом устало отмахнулась, отгоняя морок, и вновь вцепилась в плечо Мала, будто то могло удержать её от падения в разверзнувшуюся пасть вынужденности.
— Выгоню его на тебя, а ты выстрелишь… Скажи, надо носить его кости?
— Да, — поборов позыв к рвоте, прошептала Алина. Кости к костям. Плата за могущество. — Ну, так поступали.
Ветки деревьев, покрытые пушистым снегом, грозно затрепетали на ветру. Она поёжилась, успокаивая скулёж света дать ему волю, подняться волной и согреть хозяйку, промёрзшую до костей, как вдруг Мал, что-то услышавший сквозь зловещий гул леса, поднялся на ноги. Сделал два шага, замер и вслушался. Алина затаила дыхание. Ничего, кроме падающих хлопьев снега, её слух не уловил, но Оретцев, определённо, слышал что-то, неведомое обычному слуху. Неудивительно: Мал мог отыскать кролика среди камней.
— Туда.
Тело напряглось, вмиг превратившись в клубок туго натянутых нервов. Она еле встала на ноги, подкосившиеся от голода и усталости, обоих жутко хронических. Урчащий желудок был готов принять даже ненавистную сельдь, окажись она под рукой.
Алина последовала за Малом вглубь раскинувшихся деревьев, чьи тени на снегу зловеще извивались, ветки звенели, а мрачный вид навевал беспокойство. Точно терновый лес из сказки про Айяму и её чудовище.
Алинино чудовище искало её, наступало на пятки и неотступно присутствовало в голове.
Волькра бы побрала тебя, Дарклинг.
Их шаги разносились, приглушённые хрустом. Мал шёл впереди, выставив перед собой ружьё. Стояла тишина, как если бы мир замер в оцепенении… или в ожидании.
Старкова едва не выдала их, когда увидела оленя, но усилием воли подавила восхищенный вскрик. Белоснежно белый, он почти сливался с округой. Чудище. Детище Морозова. Сказка, ожившая на глазах. Горделивый, статный, с причудливо ветвящимися рогами, внутри образующих круг с лучами.
Солнце. До чего же иронично.
Олень топтался у одного из деревьев, продавливая снег массивными копытами.
Она нервно сглотнула, когда Мал, не отводящий взгляда от животного, протянул ей ружье. Холодный металл обжег ладони, но Алина лишь крепче стиснула оружие. Прицелилась. Она рисовала его в детстве, словно уже видела. Спокойно выдохнула, призывая концентрацию вернуться. Опустила ружьё.
— Что ты делаешь? — недоумённо спросил Мал, стоящий за спиной.
— Надо подойти ближе.
Откуда взялась эта уверенность, Алина не знала. Ещё пять секунд назад она бы всё отдала за это чувство, заставляющее всё делать отточено и твёрдо, но сейчас могла только непонимающе хмуриться, продолжая уменьшать расстояние.
— Если мы его не убьём…
— Знаю, — нетерпеливо оборвала его. — Кириган не хотел отдавать оленя. Он никому не рассказывал об этом. Может, есть другой способ.
