- А мы просто...под руку попались, - она была уверена в своих суждениях. Столько времени размышлял, облекала мысли в слова - обидные, ранящие ее слова, но свято верила и надеялась, что так лучше будет. - Сам подумай. Тебе семья нужна. Своя, настоящая. Ты своих детей хочешь. И они у тебя будут, ты созрел для этого. А Кирилл чужой, и я тоже...
Неожиданно Мишка налетел на нее, почти сбивая с ног, впечатал в стену, больно выбив весь воздух из легких, и навис, касаясь ее носа своим.
- Не смей! - тихо, но от этого не менее пугающе рыкнул Подольский. - Никогда! Не смей! Решать за меня и говорить мне, что делать. И как себя вести. Тебе ясно?
- Что ты делаешь?
Он не стал ее слушать. Вдавил сильнее в стену, наваливаясь сверху, и продолжил:
- Я хоть раз вас обидел чем-то? Задел?
Катя часто заморгала.
- Нет. Миш, отпусти, пожалуйста.
- Позволь мне самому решать, как себя вести и с кем. И уж я точно разберусь сам, что мне в жизни нужно, а что нет. Ты думаешь, я дурак такой? Ничего не вижу и не понимаю? Почему, Катюш?
Мягкий вопрос тихим голосом и угрожающая поза, не скрывающая всей силы и мощи, способных обрушиться на нее в одну секунду. Наверное, лучше было, если бы он накричал на нее, наорал, психанул, хлопнув дверью. А вот такое мнимое спокойствие, почти нежность, под которой скрывается неукротимая волна ярости, пугала до чертиков.
- Почему ты так плохо обо мне думаешь, расскажи? - она полузадушено всхлипнула, почувствовав подступающие слезы, и зажмурилась, стараясь сдержать обжигающие соленые капельки. - Я повод такой дал? Считать меня последним уродом?
- Н-нет.
- Не слышу.
- Нет.
- Тогда почему? Почему, Катюш? Почему ты себя и меня накручиваешь всегда? - он обхватил ее за щеки и заставил поднять голову. - Зачем это все? Тебе плохо со мной?
- Нет.
- И? Чего ты добиваешься? Чтобы я плюнул и ушел? Ты этого хочешь?
Она отчаянно замотала головой, судорожно цепляясь за его рубашку. Хотя сама противоречила собственным словам. Сама просила его уйти, но когда услышала такое из его уст - внутри все перевернулось.
- Нет.
- Когда ты поймешь, что я не маленький мальчик? Я не Кирилл, которого надо опекать и учить. Я сам решаю. Я сам выбираю, что мне нужно, а что нет. И уж точно я сам знаю, когда и для чего созрел.
- Я не понимаю, Миш! Вот именно что не понимаю! Объясни мне, ради бога объясни - зачем тебе это все? В двух словах, а? - она вытащила одну руку из его мертвой хватки и вытерла мокрые щеки. - Я, Кирилл...Я смотрю на тебя и...и...Зачем?
Катя, правда, думала, что Миша сейчас не выдержит и ее ударит. Или накричит.
- Что ты хочешь от меня услышать?
- Я не знаю, - убитым голосом выдохнула девушка и всхлипнула. - Вот именно, что я ничего не знаю. Я боюсь, что в один прекрасный момент ты просто развернешься и уйдешь. Тебе надоест, тебе станет неинтересно, скучно, и ты уйдешь. А Кирилл тебя любит.
- А ты?
- Что я?
- Ты боишься, что я уйду, из-за Кирилла? Тебя только это волнует? Твой ребенок? А что ты сама хочешь? Я тебе вообще нужен? Вот такой я, как есть? Или же ты меня просто терпишь?
- Зачем ты так?
Миша покрутил запястьем.
- А ты не так? Ты меня попрекаешь постоянно непонятно чем. Смотришь вечно с подозрением, и вообще, вот честно, Кать, я уже думаю, что я для тебя вынужденная мера.
А он ведь тоже боялся. Чего только?
- Не говори глупости.
Хватка неожиданно усилилась. Теперь Мишу и ее разделяли считанные миллиметры, что не могло не пугать. Внутри все замерло, и только сердце билось как заведенное.
- Глупости тут только ты говоришь. Я тебя прямо спрашиваю - я тебе нужен? Или мне можно уйти, чтобы тебе жизнь не портить? Ты думаешь, я слепой? Не вижу, как ты мечешься? Так как, Кать? Давай я уйду, и ты успокоишься сразу? Как тебе идейка? А?
Подступающие слезы жалости к самой себе мешали говорить. А открыто плакать Катя не могла себе позволить. Не перед Мишей, который ей дорог. Не перед ним. Она покачала головой и вцепилась в каменно-твердые плечи.
- Я не идеальный, Катюш. Я такой, какой есть. Возможно, я не могу дать то, что тебе нужно, - он криво усмехнулся, но от его принужденной улыбки веяло отнюдь не радостью. И даже не цинизмом. - Я не умею с детьми общаться, с тобой вот тоже...не умею. А как тебе что-то доказать - не знаю. Что мне сделать, чтобы ты поверила? Сказать, что я не уйду? Тебя не брошу? Ты не поверишь, Кать. Ты никому не веришь.
Он весь стал каким-то решительным, отбросил что-то, и теперь говорил с ней отстраненно, разглядывая стену над ее головой. Она испуганно сжалась.
- Миша, не надо, - он, казалось, только ее этих слов, произнесенных дрожащим голосом, только и ждал. Оттолкнулся от стены, рубашку одернул и вышел в коридор. В полнейшей тишине.
Она на несколько секунд застыла, переваривая происходящее. Уходит. Вот так вот молча. Не сказав ей ни слова, просто разворачивается и уходит. От нее.
Настежь открыв дверь, Катя бросилась следом. Мишка к ней спиной стоял, обувался, и даже не обернулся.
