— Ой, моя серёжка, — обрадовалась Юля, увидев в руках брата изящный предмет бижутерии. — А я её уже вторую неделю ищу.
Вовремя обнаруженная пропажа, казалось, немного подняла настроение и второй подопечной. И Никита решил, что можно начинать расспрос.
— Эля, так что же тебе такого страшного приснилось?
— И не спрашивай, — передёрнула плечами Юля. — Опять этот кошмар, который периодически повторяется с детства.
— Про ритуал?
— Да. Опять эта чёртова комната, свечи, мама с кинжалом… — голос Юли дрогнул. Продолжила она отчаянным шёпотом. — Господи, так хочется забыть. Навсегда забыть! Но где там!
— Юль, постой, — Вероника смотрела на подругу с изумлением. — Твоя мама была в длинном светлом платье с распущенными волосами?
— Да.
— Она рисовала какие-то знаки кровью на твоём теле?
— Думаешь, это была всё-таки кровь? Я надеялась, красная краска… Стоп! Откуда ты знаешь?
— Когда я создавала оберег, именно эта картинка сама собой всплыла в моём воображении. Только казалось, что это всё происходит со мной.
— Ого! Как такое может быть?! — воскликнула Юля.
— Не знаю, — растерянно пожала плечами Вероника.
Зато Никита знал. Эту головоломку он решил ещё тогда, когда Вероника подробно рассказала ему о приключениях брошки. О том, что происходило с божьей коровкой с момента, когда девушки хитростью вернули её законной владелице.
— Тут всё логично. Смотрите, девочки, — начал делиться соображениями Никита, — перед тем, как Ника сделала оберег, брошь всю ночь лежала у Юли под подушкой. Правильно? Эля, вспомни, возможно, в ту ночь ты видела подобный сегодняшнему кошмар или просто думала о маме или ритуале.
— Да что тут вспоминать, — вздохнула Юля. — Такие мысли постоянно крутятся у меня в голове. Тот вечер вряд ли был исключением.
— Тогда, по всей видимости, брошь пропиталась твоими эмоциями, а потом они выплеснулись на Нику, — закончил мысль Никита.
— Подожди, — возразила Вероника, — но ты же говорил, что божья коровка, в роли магического символа, слишком нейтральна и практически не поддаётся ментальному воздействию. Как же у Юли это получилось непроизвольно, без малейшего усилия?
— Божья коровка является символом рода, к которому Юля имеет прямое отношение. Связь с родовым символом может устанавливаться непроизвольно.
— Слушай, Никит, так может мы с Никой дальние родственницы, — осенило Юлю. — У неё тоже вон как здорово получилось из божьей коровки оберег сделать.
— Ага, — с улыбкой задрала нос кверху Вероника. Хотя была абсолютно уверена, что не может иметь ни малейшего отношения к супер-пупер знаменитому магическому роду.
Юля чмокнула подругу в щёчку и ещё крепче обняла её:
— Вот было бы классно, если бы мы оказались сёстрами!
— Семиюродными, — усмехнулся Никита.
— Не важно, — отмахнулась Юля. — Главное слово тут — сёстрами.
— Я об этом думал, — уже серьёзно сказал Никита. — Всё может быть.
— Кстати, — Юля хлопнула себя по лбу, — не рассказала самого важного. Я вспомнила, где видела отца Ники.
— Где? — хором спросили Вероника и Никита и окатили Юлю горящими любопытством взглядами.
— Он тоже из моего кошмара. Обычно я всегда просыпалась на самом страшном моменте. Когда мама заносит надо мной кинжал. Но сегодня сон продлился на секунду дольше. Я увидела лицо мужчины, склонённое надо мной. И узнала его — это твой отец, Ника.
— Не может быть! — ужаснулась подруга.
— Сегодняшней ночью ты увидела его первый раз? — уточнил Никита. Это был важный вопрос. Ведь мозг Юли мог просто совместить во сне две совершенно не связанные в жизни картинки: кошмар из детства и фото, которое Ника показала подруге вчера.
— Нет, не первый. Какой-то смутный образ был всегда, только он ускользал. А сегодня я поняла, кто он.
— Уверена? — переспросил Никита.
— Абсолютно уверена: теперь картинка прояснилась. Думаю это он меня спас. Он остановил этот ужасный ритуал.
— Вряд ли, — качнул головой Никита. — На самом деле тебя спасла горничная и семья магов, которая жила по соседству.
— Расскажи, что ты знаешь, — попросила Юля.
Пока сестра была маленькой, родственники избегали разговоров на эту тему — боялись травмировать. Не хотели лишний раз напоминать о страшных событиях. Но теперь Никита не видел смысла уводить разговор в другую сторону. Когда-то Юля должна узнать подробности.
