Изучая устройство общества, я обратил особое внимание, что пропаганда идеалистических воззрений встречается в мире гораздо чаще, чем пропаганда материализма; множество малых и больших обществ построены на идеализме, многие правительства продвигают идеалистические описания мира на государственном уровне. По всей видимости, так происходит, потому что идеализм даёт больше свободы трактовок бытия через привлечение лишних сущностей. Материализм изучает и обобщает только то, что наблюдается в природе, и ничего лишнего в получаемую картину не добавляет или хотя бы стремится к этому, поэтому его трудно использовать как гибкий инструмент для манипуляций над общественным сознанием. Если правящей социальной группе невыгодно то знание, которое открывается при помощи материалистической науки, очень трудно подменить материализм неким другим, более выгодным материализмом. Идеализм же может быть сколь угодно гибким, потому что в числе прочего может включать даже сущности, наделённые волей, которые якобы могут приказывать людям либо неявно распоряжаться их судьбой. Как только индивид принимает идеалистическое описание мира, ему всегда можно предложить бесконечное множество различных трактовок одних и тех же событий, чтобы направить его мысли в любую нужную кому-то сторону; его можно заставить воспринимать среди окружающего многообразия больше предметов и существ, чем возможно обнаружить при помощи научных приборов; его можно заставить видеть прямые причинно-следственные связи между событиями, которые являются статистически случайными и никак друг от друга не зависят. Таким образом, идеализм, не давая практической выгоды при изучении мира, даёт правящей социальной группе выгоду при управлении массами людей. В то время как материалистическое изучение законов бытия шаг за шагом позволяет узнать, как сократить сумму общественных страданий и наладить благополучную жизнь всего общества, идеализм в течение тысяч лет предлагает готовые сценарии всеобщего благополучия и никогда не был в этом смысле успешен; зато он более, чем материализм, пригоден для перераспределения благ в пользу правящей социальной группы. Следовательно, идеалистическое мировоззрение является потенциально опасным для широких масс людей, и если такое мировоззрение продвигается правящей социальной группой, то почти наверняка эта инициатива продиктована их корыстным интересом и никак не поможет повышению качества прикладных знаний о мире.
В связи со всем вышеперечисленным я не намерен забывать о несовершенстве методов познания и утверждать однозначно, что о мире доподлинно известно, что он действительно имеет действительную телесную природу, но и спекулировать несовершенством наших методов познания в пользу идеалистического объяснения мира я также не намерен. Я принимаю ценность идеалистических описаний мира за ничтожную, не потому что я ранее других познал истину о бытии, а потому что материалистическое описание более эффективно для развития общества. Далее я всегда буду придерживаться позиции материализма, подразумевая, что вне нашего сознания существует действительный единый для всех мир, отражаемый в наших чувствах; хотя, строго говоря, он является предполагаемым, во многих случаях я буду опускать эту подробность.
