Наконец, начинались знакомые места – долина рек Лопушна, Шпачкив и Звараш. Надо сказать, что с той поры, когда мы поднимались на хребет с Олегом Бардаченко (не говоря уж о Толе Коломийце и Сереже Золотухине), он изменился неузнаваемо. В худшую, естественно, сторону. Лесорубы, смерч 1993 года "потрудились" основательно – практически полностью "лысый" водораздел лишь изредка оживляли небольшие кучки деревьев.
Привал устроили недалеко от горы Садниста (1143 м) и к 4 часам подошли к подножию горы Кинашка, где мы с Вергелесом и Ларисой каждый год собираем ягоды. Воды было мало, и я предложил спуститься по дороге (в направлении нашего летнего лагеря) к ручью, но Юра знал родник возле какой-то фермы, и мы бодро полезли вверх к скалам. За нами, буквально наступая на пятки, полз густой туман. Возле скал пофотографировались и начали устраивать лагерь на уютной площадке среди скал, на краю глубокого обрыва. Юра побежал искать воду, а я занялся дровами и костром. Прошел час. Туман плотно окутал скалы – на расстоянии 4–5 метров уже ничего не было видно, к тому же быстро темнело. Над костром уже весело булькал котелок с остатками продукции Нестле, а Юры все не было. Мне в голову начали приходить нехорошие мысли, и самой неприятной из них была мысль о необходимости идти куда-то на поиски в сырую темноту со слабым фонариком. Из тумана чудились чьи-то слабые голоса и другие тревожные звуки. Наконец за скалой послышалось движение и появился взволнованный Юра, без воды и рассказал, что пережил большое потрясение. Поднявшись чуть выше скал, он немедленно утратил ориентацию в тумане и начал блуждать по какому-то лесу. В какой стороне скалы (про ферму он и думать забыл) – у него было самое приблизительное представление. Только через полтора часа напряженных поисков он случайно наткнулся на скалу, которая его сориентировала в нужном направлении.
После ужина мы посидели возле костра с кофе и коньяком и полезли в палатку под усиливающимся дождиком. Дождь шел всю ночь, и я очень хорошо спал под мерный шум капель, но утром нас ожидал сюрприз: дождик легко и непринужденно перешел в снег. Я с некоторым сомнением оглядел свои летние кроссовочки, подумал и обернул ноги полиэтиленовыми кульками. Юра был в резиновых сапогах. О костре речи быть не могло, и завтрак (две порции жареной картошки плюс кофе Юрику в постель) был быстро и успешно приготовлен на сковородке. За Вергелеса был провозглашен тост (по случаю непогоды мы с утра, как советовал в своих выступлениях Жванецкий, "по слегка" приняли). В процессе свертывания лагеря мой рюкзак упал с обрыва. В обычном состоянии я, наверное, не рискнул бы спуститься по этому склону, но тут, переживая за видеокамеру (мысленно я ее уже похоронил) и грибы, я ринулся вниз и настиг рюкзак, успевший сделать только два оборота. Камера оказалась целой, и даже грибы пострадали не очень сильно.
Вся поверхность склона выше скал была покрыта слоем снега, толщиной около 5 см. Ближе к обеду снег растаял, но ледяной дождь шел весь день, без перерыва. Юра натянул на себя полиэтиленовый мешок с прорезью для физиономии, который он называл презервативом, а я более народным словом. Я тоже пытался надеть сверху полиэтилен, но его постоянно сдувало ветром, и я закрепил его только на рюкзак, а сам был одет в нейлоновую ветровку. В селе Товарниця немного передохнули под навесом, порадовавшись за собаку, остроумный хозяин которой построил постамент для будки на высоте 2 метра. Обедали мы уже возле "перетятых камней" – одной из популярнейших достопримечательностей Буковинских Карпат, наряду с многочисленными скалами и пещерами Довбуша. В принципе мы могли дойти к вечеру и до Вижницы, но идея ночевки на вокзале нам показалась непривлекательной, и когда мы увидели брошенный домик с чердаком, на котором к тому же было свежее сено, проблема ночевки решилась сама собой. С домиком нам повезло крупно, потому что идея ночевки в мокрой палатке нам, мягко говоря, не очень нравилась. Юра пошел за водой куда-то вниз, а я по привычке занялся продуктами. Через полчаса он принес два литра мутноватой воды, и мы принялись разводить костер. Это оказалось непростым делом – все вокруг было сырое. Не помогало ни сено, ни сухой спирт. Все же с большим трудом костер развели, ссыпали туда все остатки продуктов и приготовили оригинальный супчик, что-то вроде ирландского рагу. После кофе с ударной дозой коньяка залезли на чердак. Я разулся и убедился, что ноги у меня полностью мокрые. Растерев их спиртом (неприятная процедура на холоду), я одел сухие носки и приготовил себе постель, расстелив спальник на подушку из сена. Моя лыжная куртка была полностью мокрой (ветровка хорошо пропускала воду), поэтому я натянул на себя все остатки сухой одежды, найденной в рюкзаке. Несмотря на сено и теплый спальник, ночью было "прохладно". По чердаку гуляли сильные сквозняки, а снаружи дул такой ветер, что дрожала крыша. Юра среди ночи вдруг схватился и надел на себя палатку, вывешенную у входа для просушки.
