Леся с Димой какое-то время жили на Борщаговке. Это такой интересный район Киева, где проживают в основном жители сел, на месте которых построили многоэтажки.
Так их сосед колол и разделывал кабанчиков на лестничной площадке. Леся говорила, что было очень «интересно» слушать глухие удары топора и визг животного.
То, что наше ГАИ работает в основном по принципу «чем хуже, тем лучше» – факт общеизвестный. Но обратите внимание на поведение автоинспекторов на месте ДТП. Как важно, с индюшиной грацией, они ходят вокруг разбитых машин (хозяева положения!), неторопливо раскладывают свои нехитрые инструменты. На лицах, сквозь слой напускной озабоченности, помимо их воли, время от времени просачивается торжествующая, довольная улыбка.
В профессионализме же ГАИ мог убедиться любой водитель. Если на перекресток ставят регулировщика – сразу же возникают многокилометровые пробки. Говорят, что для того, чтобы «разгрузить» перекресток, надо ставить не ниже полковника. Наша автоинспекция хорошо работает (я имею в виду процесс, а не результат) только в одном случае – когда ищут угнанный личный автомобиль начальника городского ГАИ.
–
–
–
Недавно для автомобилей ГАИ, милиции выпустили новые – голубые номера. Так что мы уже имеем номера почти всех цветов радуги. Не хватает только фиолетового цвета. Но я уверен – это временное упущение – будут у нас и фиолетовые.
Я не знаю, в чем был высший смысл этой акции, но, несомненно, он был – наши чиновники в МВД не зря получают свои зарплаты. Посидит так, посидит, почешет себе репу или еще одно место – и вот вам оригинальное постановление, кардинально решающее все проблемы сразу.
В результате этой покраски все увидели, каким автопарком (и это не только «жигули» – есть там и всевозможные «джипы», и автомобили представительского класса, и просто хорошие иномарки) располагает наша доблестная милиция! Оказалось, что в Киеве чуть ли не каждый пятый автомобиль (а в каждом по 4–5 штук милиционеров) с голубыми номерами. И после этого они еще жалуются, что на дубинки средств не хватает! Мне, кстати, «нравится» их министр (уже, слава богу, – бывший), проливавший с трибун горькие слезы о погибших на посту милиционерах и спокойно разъезжавший при этом на лимузине, взамен которого можно было бы приобрести тысячи бронежилетов и других защитных средств для тех же гибнущих милиционеров.
А вообще-то, наша милиция представляет собой замкнутое на себя «опухолевое» образование, сохраняющее черты еще бериевского НКВД. Лозунг американских полицейских «Служить и защищать» имеет место и в нашем случае. Только служат они сами себе и защищают исключительно своих. Обращаться за помощью в милицию бесполезно. Если им не удается убедить вас забрать заявление обратно, то «работа» начинается с вопроса – «Где вы взяли деньги, чтобы купить то, что у вас украли?» Да и методы «сыска» нашей милиции особой сложностью не отличаются. Ловят первого попавшегося и бьют до тех пор, пока он не сознается во всех смертных грехах.
Что касается их «цифр» и «показателей» раскрываемости преступлений (до 90%!!!) – то это все полная туфта. Думаю, что даже наши военные не могут состязаться в брехне с милицией. Я что-то не припомню ни одного резонансного преступления за последние 15 лет (на раскрытие которых задействуются значительные и лучшие силы наших силовых ведомств), которое было бы раскрыто. Вот это и есть реальный процент раскрываемости всех преступлений.
Надо признать, что мы имеем уникальное в истории цивилизованного общества сочетание огромного персонала силовых ведомств и предельно низкого качества их работы.
2002
Раньше наше метро напоминало избу-читальню. Читать умудрялись даже стоя, в давке. Сейчас я обратил внимание, что в киевском метро пассажиры совсем перестали читать. В лучшем случае читают настенную рекламу или играют на мобилках. Стали больше думать?
2006
Когда в Киеве начинается большое строительство, я почти уверен, что у большинства жителей на языке вертится один вопрос – сколько именно украдут причастные к этому чиновники.
Строительство – самая благодатная сфера для воровства. Как говорил один мой знакомый замдир по общим вопросам: «Положил я, к примеру, в туалете института плитку и могу смело написать, что раствор для нее замешивали на золотом песке – все равно этого уже никто не проверит».
Сейчас строится много. Но мне непонятно, например, зачем всего через пару лет после капремонта вокзала проводить еще один грандиозный ремонт. Надо достроить новое здание – стройте, но зачем же выводить на полгода из эксплуатации основной корпус. Лучше бы вагонов докупили.
2002
