Новых поэтов зови, о мать наслаждений любовных!
Меты я крайней достиг в беге элегий своих,
Созданных мною, певцом, вскормленным полями пелигнов.
Не посрамили меня эти забавы мои.
Древних дедовских прав – коль с этим считаться – наследник,
Числюсь во всадниках я не из-за воинских бурь.
Мантуи слава – Марон [233] , Катулл прославил Верону,
Будут теперь называть славой пелигнов [234] – меня, —
Тех, что свободу свою защищали оружием честным
В дни, когда Рим трепетал, рати союзной страшась [235] .
Ныне пришлец, увидав обильного влагой Сульмона
Стены, в которых зажат скромный участок земли,
Скажет: «Ежели ты даровал нам такого поэта,
Как ты ни мал, я тебя все же великим зову».
Мальчик чтимый и ты, Аматусия [236] , чтимого матерь,
С поля прошу моего снять золотые значки.
Тирсом суровым своим Лиэй [237] потрясает двурогий,
Мне он коней запустить полем пошире велит.
Кроткий элегии стих! Игривая Муза, прощайте!
После кончины моей труд мой останется жить.
Ныне хочу рассказать про тела, превращенные в формы
Новые. Боги, – ведь вы превращения эти вершили, —
Дайте же замыслу ход и мою от начала вселенной
До наступивших времен непрерывную песнь доведите.