Сколько я раз говорил: «Перестань ты волосы красить!»Вот и не стало волос, нечего красить теперь.А захоти – ничего не нашлось бы на свете прелестней!До низу бедер твоих пышно спускались они.Право, так были тонки, что причесывать их ты боялась, —Только китайцы одни ткани подобные ткут.Тонкою лапкой паук где-нибудь под ветхою балкойНитку такую ведет, занят проворным трудом.Не был волос твоих цвет золотым, но не был и черным, —Был он меж тем и другим, тем и другим отливал:Точно такой по долинам сырым в нагориях ИдыЦвет у кедровых стволов, если кору ободрать.Были послушны, – прибавь, – на сотни извивов способны,Боли тебе никогда не причиняли они.Не обрывались они от шпилек и зубьев гребенки,Девушка их убирать, не опасаясь, могла…Часто служанка при мне наряжала ее, и ни разу,Выхватив шпильку, она рук не колола рабе.Утром, бывало, лежит на своей пурпурной постелиНавзничь, – а волосы ей не убирали еще.Как же была хороша, – с фракийской вакханкою схожа,Что отдохнуть прилегла на луговой мураве…Были так мягки они и легкому пуху подобны, —Сколько, однако, пришлось разных им вытерпеть мук!Как поддавались они терпеливо огню и железу,Чтобы округлым затем лучше свиваться жгутом!Громко вопил я: «Клянусь, эти волосы жечь – преступленье!Сами ложатся они, сжалься над их красотой!Что за насилье! Сгорать таким волосам не пристало:Сами научат, куда следует шпильки вставлять!..»Нет уже дивных волос, ты их погубила, а, право,Им позавидовать мог сам Аполлон или Вакх.С ними сравнил бы я те, что у моря нагая ДионаМокрою держит рукой, – так ее любят писать.Что ж о былых волосах теперь ты, глупая, плачешь?Зеркало в скорби зачем ты отодвинуть спешишь?Да, неохотно в него ты глядишься теперь по привычке, —Чтоб любоваться собой, надо о прошлом забыть!Не навредила ведь им наговорным соперница зельем,Их в гемонийской струе[182] злая не мыла карга;Горя причиной была не болезнь (пронеси ее мимо!),Не поубавил волос зависти злой язычок;Видишь теперь и сама, что убытку себе натворила,Голову ты облила смесью из ядов сама!Волосы пленных тебе прислать из Германии могут,Будет тебя украшать дар покоренных племен.Если прической твоей залюбуется кто, покраснеешь,Скажешь: «Любуются мной из-за красы покупной!Хвалят какую-нибудь во мне германку-сигамбру, —А ведь, бывало, себе слышала я похвалы!..»Горе мне! Плачет она, удержаться не может; рукою,Вижу, прикрыла лицо, щеки пылают огнем.Прежних остатки волос у нее на коленях, ей тяжко, —Горе мое! Не колен были достойны они…Но ободрись, улыбнись: злополучье твое поправимо,Скоро себе возвратишь прелесть природных волос!
