Одна такая ошибка, которую делаем мы все, связана с оценкой того, что о нас думают другие — но не вообще другие, а конкретные люди. Мы довольно точно можем предсказать, что друзья, родные, коллеги или члены нашего клуба в целом думают о нас: вспыльчивы ли мы, умны ли, надежны, болтливы… Однако наши знания гораздо менее точны, если дело касается того, что думает о нас
Недостаток проницательности в отношении того, что думают о нас конкретные люди, на первый взгляд, может показаться удивительным, однако удивление рассеивается, когда мы вспоминаем, что критически важная (в обоих смыслах) информация, как правило, утаивается от нас, по крайней мере не очень близкими людьми. Обычно мы не отчитываемся друг другу о подлинных чувствах. Если вы считаете, что Карлос слишком разговорчив, что Лу слишком хвастается, что Салли слишком не терпится блеснуть своим элитным образованием, гораздо больше шансов, что вы пожалуетесь на это кому-то третьему, а не поделитесь этим с Карлосом, Лу и Салли. Соответственно, нет ничего неожиданного в том, что людям свойственно ожидать более благосклонной оценки, чем они на самом деле получают.
Правда, есть одно важное исключение: люди точно предсказывают, каким
В основании многих предрассудков лежит более легкая запоминаемость «подтверждающей» информации. Если любимый человек умирает вскоре после того, как вам приснилась его смерть, этот сон-«предвестник», несомненно, запомнится [22]. Но точно такие же сны, как правило, забываются, если — а так оно в большинстве случае и происходит — за предзнаменованием не последовало подтверждающее событие. То же касается многих других убеждений: «Выкинешь что-нибудь — и оно тут же понадобится», «Как только полью газон, всегда после этого идет дождь», «Преподаватели меня всегда вызывают, стоит только не подготовиться к занятию» [23].
Суеверная убежденность спортивных болельщиков, даже высокообразованных, в том, что совершаемое ими перед телевизором может повлиять на состязание, происходящее в сотнях километров от них, — источник множества аналогичных примеров. Болельщики верят, или, во всяком случае, ведут себя так, будто верят, что комментарии по ходу удачного отрезка спортивной игры (побед против конкретного соперника, штрафных бросков любимого баскетболиста) неведомым образом приведут к его окончанию. Другие болельщики надевают бейсболку козырьком назад, веря, что такая традиция имеет значение, чтобы спровоцировать непрерывную серию ранов, которая выведет отстающую команду вперед, или облачаются в «счастливую футболку», или всегда садятся на «счастливый стул», чтобы увеличить шансы «своих» (или не сглазить их). Примеры, когда такое поведение «срабатывает», обращают на себя внимание. Неудачных случаев никто не замечает, да и помнят их недолго.
Трудно сказать что-то обобщающее о причинах, по которым одна информация оказывается на виду, а другая — относительно недоступна. Однако нетрудно привести множество красноречивых примеров, что мы и сделали. Почему агенты по недвижимости говорят, что «все покупатели врут»? Потому что клиенты, заплатившие больше своего «абсолютного максимума», запоминаются лучше благоразумных. Почему некоторые родители утверждают, что «мои дети всегда меня дергают, когда я на телефоне»? Потому что в других случаях детские просьбы не рассматриваются как «дерганье». Почему переговорщики убеждены, что «надо действовать жестко, иначе об тебя ноги вытрут»? Потому что они не видят результатов подхода «действовать не жестко», которого не придерживаются. Все причины разные, но некоторые могут быть обобщены в категории. Социальные психологи смогли выявить несколько закономерностей, описывающих, как повседневная жизнь выделяет одну информацию и уводит в тень другую. Мудрый человек помнит о неравномерной освещенности и знает, когда требуется приложить дополнительные усилия, чтобы вывести на свет то, что иначе осталось бы в тени.
Тень, которую отбрасываем мы сами
