Его величество император Римской, покойной Иосиф, всемилостивейше благоволил высочайшим письмом своим 13 августа 1789 года ко мне уважить одержанную мною с принцем Саксен-Кобургским победу под Фокшанами, – наименовав оную «славною победою», соизволил пожаловать мне золотую табакерку с вензелевым Его Величества именем, богато украшенную бриллиантами, а за одержанную при реке Рымнике над верховным визирем победу всемилостивейше пожаловал меня рейхсграфом священной Римской империи и, при высочайшем своем письме 9 октября 1789 года ко мне, пожаловал мне на то рейхсграфское достоинство грамоту, октября 6 числа немецкого счисления того 1789 году, за высочайшим своим подписанием, с привешенною императорскою печатью, и при том герб с графскою короною, с которых у сего следуют копии; оные я принял по высочайшему Ее Императорского Величества дозволению от 26 сентября того 1789 года.
Употребляемой мною до сего герб принял я от покойного отца моего, какой он употреблял, т. е.: щит разделен в длину надвое; в белом поле – грудные латы, а в красном поле – шпага и стрела, накрест сложенные, с дворянскою короною, а над оною – обращенная направо рука с плечом в латах, держащая саблю. Подлинное подписано тако:
10 сентября 1774 г. Река Таргун
О усердии к службе Ея Императорскаго Величества Вашего благор[одия] я уже много известен; тож и о последнем от Вас разбитии киргизцев[77], как и о послании партии за сброднею разбойника Емельки Пугачева от Карамана; по возможности и способности ожидаю от Вашего благор[одия] о пребывании, подвигах и успехах Ваших частых уведомлений. Я ныне при деташаменте графа Меллина[78] следую к Узеням на речке Таргуне; до вершины ея верст с 60, оттудова до 1-го Узеня верст с 40. Деташамент полковника Михельсона за мною сутках в двух. Иду за реченным Емелькою, поспешно прорезывая степь[79]. Иргиз важен; но как туда следует от Сосновки его Сият[ельство] Князь Голицын[80], то от Узеней не учиню ли или прикажу учинить подвиг к Яицкому городку.
Как-то кончитца? Однако призываю Бога! Беру смелость, поздравляю Ваше Высокографское Сиятельство![81] Рука дрожит от радости. На походе 60 верст от Яицкого городка. Спешу туда.
Сиятельнейший Граф! Ежели пожелать соизволите Ем. Пугачева из Сызрана (да благословит Бог туда прибыть сохранно) мне препроводить далее, я охотно то на себя принимаю: с поспешностью – на Пензу, до Москвы, нигде не останавливаясь. Из Москвы могу к Вашему Высокографскому Сиятельству явитца весьма поспешно.
Надобно ли мне до Москвы какой красноречивой для обнародования разбойника в жилье[84], состоит в высокой Вашей воле.
Для того не хуже, буде изволите повелеть, и способно расставить сменные конвойные команды на некоторых частях тракта до Москвы. Г[раф] Меллин будет при нем.
Милостивый Государь!
В приезд мой в Москву на кратчайшее время удостоен был получить письмо Ея Императорского Величества от 3-го сентября писанное[85] коим угодно было меня почтить к наичувствительнейшему удовольствию моему. Приемля сие с особым благоговением, ощутил и от Вашего Высокопревосходительства почтительный меня адрес[86]. Посещение столь благоприятно, столь велико, что я собираю силы на доказательство истинной моей благодарности. Одним наивящим обсылаюсь только признанием, как предстателю, подкрепляющему военные дела, и моему благотворителю столь превосходных милостей, коих цена обитать в благодарнейшем сердце никогда не престанет.
Удостаивайте, Милостивый Государь! способием Вашим могущественного ходатайства такого человека, которого надежда вверяет в достохвальные Ваши добродетели. Великость оных ознаменится тем более и обяжет меня к прославлению имени Вашего, что я навсегда с должным высокопочитанием и нелицемерною преданностию пребуду Милостивый Государь
В принадлежащем до дежурств исполнять на основании пунктов главы осьмой прибавления к строевому уставу[88].
