Промчали по дороге пустые тачанки, поднимая пыль. Наверное, добывать припасы к светлому празднику. А у командира бригады возникла мысль о новом тактическом приёме. Ещё не рассеялась пыль от тачанки, как подскакал хорунжий кубанец из разъезда и доложил о подходе красных и с юга, и с востока, и по большой дороге. Красные были уже вёрстах в пяти.
— Что у нас сегодня? Страстная пятница? Вот и устроим страсти, — сказал Марков. — Степаныч, оба полка — к бою и на ту окраину. И, главное, все тачанки туда же. И чтобы лошади и возницы были готовы к бою.
Степь украсилась лазоревыми, жёлтыми и алыми пятнышками цветов, чёрные пашни за селом засияли изумрудом озими. Красные ещё не подошли, и посверкивающие штыками полки, разворачивающиеся в цепи, блеск начищенных пушек, выезжающих на позиции, представлялись каким-то праздником. Десятка два тачанок вытянулись цепочкой на дороге. Марков с командирами подошёл к ним, оглядел лошадей и возниц.
— Господа командиры, — сказал он, — противник приближается, и то, что я сейчас прикажу, надо сделать немедленно. Лучшие пулемётные расчёты Офицерского и Кубанского полков посадить на тачанки. Укрепить пулемёты для ведения огня и на месте, и на ходу. Создаются две пулемётные батареи, которые рысью выезжают во фланг наступающим и открывают точный огонь на поражение. Дорога сухая и степь ровная — можно и по целине. Командиров батарей назначит генерал Боровский. Инициативных боевых командиров рот. Выполняйте — времени нет.
Вскоре боевым дымом затянуло цветущую степь — красные за версту до села на ходу открыли огонь и ружейно-пулемётный, и артиллерийский. Марковцы отвечали отдельными выстрелами из цепи — у них по 30 патронов на человека. Красных эти выстрелы не останавливали. Ещё шагов 800—1000 — и рукопашная. Но вот Марков взмахнул нагайкой, и с обоих флангов вылетели тачанки. Какие-то незаметные минуты — и жуткий фланговый пулемётный огонь с развернувшихся тачанок встретил красных. Они залегли, начали отползать, ища укрытий, а пулемёты заливались, вбивая в ползущих смертоносный свинец. Поднялась в атаку бригада, и красные побежали. Их гнали несколько вёрст.
Марковские роты закрепились вёрстах в трёх от села, где стояли сараи с веялками, сеялками и прочими машинами. Между сараями — высокие стога соломы. Сюда подъехал Марков с помощниками. Артиллерия красных с дальнего расстояния била шрапнелью. Пришлось от пуль прятаться в сараи. Один из них загорелся от случайного попадания, а там, как на грех, сёстры собрали раненых. Бросились выносить, горящие заживо жутко кричали. Подбежал связной и доложил, что ранен в голову генерал Боровский...
— Что делать, Степаныч? — спросил Марков. — Кого назначим? Не вижу никого.
— Командира батальона. Хотя бы временно.
Решили временно назначить командира батальона полковника Дорошевича, бывшего командира лейб-гвардии гренадерского полка.
— Победа, Сергей Леонидович. Как всегда, — сказал Тимановский.
— Тяжёлая победа, Степаныч. В Офицерском почти 50 человек, и Боровский.
— Ваше блестящее тактическое решение с тачанками обеспечило победу. Ни один командир до вас этого не применял.
— Вот увидишь, Степаныч, — все будут так воевать.
— Но начали-то вы.
— Об этом никто и не вспомнит.
Огонь красных начал утихать. Разрывы снарядов ушли куда-то в степь. Генерал с сопровождающими вышел из сарая. Стали с Тимановским у стога соломы.
— Осторожнее здесь с трубочкой, Степаныч, — предупредил Марков. — Один пожар уже был. А я смотрю на этот стог и, знаешь, о ком вспоминаю?
— Знаю. Он бы сейчас стоял здесь с биноклем.
— Да. А теперешний любит карту рассматривать.
Следующее утро началось с артиллерийского обстрела и атаки красной пехоты на широком фронте. Опять Марков спросил Тимановского, какой это день по календарю.
— Страстная суббота? Устроим опять страсти, — сказал Марков, услышав ответ.— Пулемётные батареи на тачанках к бою!..
Страсти продолжались целый день. Бригада Маркова потеряла до 80 человек, в Офицерском полку — 7 убитых. До вечера не могли отбить атаки красных. Уже на закате Марков собрал около 150 офицеров 1-й роты и инженеров и сам повёл их в свою атаку:
— Дистанция четыре шага! Винтовки у ноги! Ровным шагом марш!
И они пошли без выстрела вперёд, во весь рост, не сгибаясь под пулями. Падали убитые и раненые, оставшиеся смыкали строй. Красные бежали.
Наступала Святая ночь. Во всех ещё не разрушенных русских храмах звучало: «Христос воскресе из мёртвых, смертию смерть поправ!..» И в Лежанке шла служба, но офицеров было немного: утомились в боях. Мушкаев заставил себя придти в церковь: хоть что-то прекрасное, не пропитанное убийством и ненавистью увидишь и услышишь. После полуночи поздравлял оказавшихся рядом знакомых и незнакомых: «Христос воскрес... Воистину воскрес!..» Был здесь и Савёлов, спросил:
— Всё восхищаетесь Марковым? Только и разговоров о его тачанках. «Если бы не наш Марков...»
