Все известные нам партии имеют антидемократическую сущность, так как решения, обязательные для всех, принимает в лучшем случае группа лидеров. И не имеет значения, как они ими стали: избирались они тайным голосованием на альтернативной основе или нет. Это хорошо видно на примере КПСС. Делегаты, собравшиеся на ее последний съезд и конференцию, избирались демократично. А что толку? И они, и избранный ими Центральный Комитет продали и предали рядовых членов партии и их страну — Советский Союз.
Но партия, как и любая организация, сильна не только лидерами, но и своими рядовыми членами, именно они работают над целью партии. Демократично избранная верхушка компартии парализовала всю партию — и сама ничего не сделал, и им не дала ничего сделать. Поэтому Временную партию предлагается построить по другому принципу — в ней главные решения, которые бы обязывали действовать рядовых членов партии, должны были этими членами партии и приниматься. Лидеры партии, регулярно обновляемые по результатам рейтинга, обязаны были лишь рассмотреть все возможные варианты решения. Ничего нового в этом нет. Именно таким способом много веков назад управлялась крестьянская община России — мир.
Еще один момент. Партия без нужной народу цели — это бред. Автор не стал бы предлагать партию типа «БЛЯ» или «ВыбРос», создаваемую только для того, чтобы кормить своих лидеров. Члены этих партий в связи с отсутствием полезной народу цели не представляют, что им делать, исключая, конечно, подтасовку избирательных бюллетеней. Временная партия предусматривает определенную зримую цель: заставить высшую власть страны служить не бюрократии, а народу. В этом случае у членов партии появляется ясная задача: действуя любыми доступными средствами, заставить депутатов принять закон о суде над собой в конце срока полномочий. Конечно, эта мысль пока еще в диковинку, но она легко понимается народом, люди видят в ней пользу для себя.
Для скорейшей выработки партийного решения партию следует организовать специальным образом, с помощью сети связных. Последние смогут обеспечить получение ответа в форме «Да» или «Нет» даже от 10 миллионов членов в течение недели.
У любых лидеров имеющихся партий данная идея не может иметь успех, и автор это понимает. Ведь все они: Жириновский, Зюганов и др. — вынуждены смотреть на свое место и как на кормушку, чего уж изображать невинность. Воспринять эту идею могут лишь те, кто во имя народа отрекся от себя и готов выносить свои идеи на суд народа, рискуя, что рядовые члены партии отринут их вместе с ним, сместят с места лидера. Идеи об ответственности власти и самоорганизации народа вызовут злобу у бюрократов. Объединение народа — единственное, что может их сломить. Конечно, такая идея не могла пользоваться успехом у большинства депутатов.
Это объективные трудности. Но была и моя ошибка: я упустил из виду (хотя и знал), что наш народ обладает уникальным чувством коллективизма. Это чувство «советует» ему… не высовываться. Например, проводился такой эксперимент. У работников одного большого завода спрашивали, какова их зарплата, а затем проверяли точность ответов. Оказалось, что все, кто зарабатывал меньше среднезаводского заработка, назвали цифру выше своей фактической зарплаты, а все, кто зарабатывал выше среднего, — ниже. Мы не любим выделяться.
Приведу собственный анекдотический пример. Когда Горбачев занялся борьбой с пьянством, создалось двойственное положение. С одной стороны, уже была «свобода» и газеты кричали, что нельзя насильно вовлекать людей куда бы то ни было. С другой стороны, обком требовал от руководителей предприятий записать как можно больше народу в «Общество трезвости», и, разумеется, был спущен план. На еженедельной оперативке, в присутствии всех начальников цехов и отделов, директор завода поставил вопрос примерно так: "Ничего мне не говорите, я все понимаю не хуже вас. Я не требую, чтобы ваши люди не пили. Но каждый из вас несет персональную ответственность за то, чтобы через неделю 40 % списочного состава ваших цехов и отделов добровольно записалось в «Общество трезвости». Я спросил: «А нельзя ли добровольно записать 100 %?». Директор решил, что я его подначиваю (пока я не был его заместителем, то имел такую привычку) и прервал меня, не дав договорить. А у меня в цехе, между тем, парторг, начитавшись газет, развел бурную агитацию против вступления в «Общество трезвости». При беспартийном начальнике цеха ему жилось достаточно свободно (хотя работал он хорошо). И когда я предложил рабочим «добровольно» записываться в это общество, у меня почти все работники были в оппозиции. Но ведь они русские! Я сказал
