– Я бы ради Аскольда тоже пошла, – тихо шепнула бледная, точно простыня, Лора. – Не задумываясь.
Марк тяжело вздохнул. Нехотя отступил. И проговорил, глядя в янтарно-зеленоватые глаза некроманта:
– Стихией клянусь, некрос, если ты её не вернёшь, я тебя самого рядом упокою.
У меня самой аж мороз по коже прокатился от этого заявления. Такого тона я от Марка ещё никогда не слышала. А Алистер лишь кивнул и заявил:
– Тогда не будем терять время. Идёмте. – Остановил дёрнувшуюся было Лору: – Только они. Ты остаёшься.
Алистер привёл нас в один из подвалов академии. Как я поняла, что-то вроде небольшого некромантского ритуального зала. Посреди подвала покоился громадный круглый камень с непонятными символами по кругу.
– Ложись, – указал на него некромант, неторопливо закатывая рукава. На одном из его предплечий я мельком увидела тот же узор, что и на круглом алтаре. Бросил мне что-то тёмное. – Рубашка Джареда. Поможет настроиться на него. Иди вперёд, ничего не бойся. Но с тропы не сходи – можешь заблудиться. Безвременье вытягивает эмоции, глушит воспоминания.
– А это больно? – спросила я, когда уже вытянулась на каменном алтаре.
Очень вовремя, как всегда. Ножа или чего-то в этом духе я не видела.
– Нет, – покачал головой Алистер. – Ты ничего не почувствуешь. – Он встал у меня в изголовье, на ходу раздавая последние указания: – Марк, когда я скажу, возьмёшь её за руку. И не отпускай, держи крепко.
Произнёс несколько шелестящих непонятных фраз, и я ощутила, как камень подо мной начал нагреваться. А на потолке и стенах вспыхнули странные узоры из переплетённых линий. Затем Алистер склонился и положил руку мне на грудь. Велел:
– Спи.
Веки потяжелели, точно вмиг превратились в свинцовые, и послушно опустились. Сердце вяло встрепенулось в последний раз и замерло. А дальше был густой туман и тропа под ногами. Я неуверенно сделала первый шаг. Туман чуть расступился, но не рассеялся окончательно. Я вытянула руку, пытаясь пощупать белое марево, но рука ушла в него, точно в молоко. А из тумана навстречу вышла гигантская рысь. Лесная красавица в серебристой шубке с рыжими подпалинами, с зелёными глазами, шикарными кисточками на ушах. Она смотрела на меня и не двигалась.
– Алира, – прошептала я. – Отведи меня к Джареду, пожалуйста.
Впервые видела полное воплощение духа, да ещё и без хозяина поблизости, и не знала, послушает ли она меня.
Рысь царственно кивнула, ступила на мою тропу и пошла вперёд. Оглянулась лишь раз, убедиться, что я точно иду за ней. И она спешила, очень.
Я бежала по тропе, прижимая к груди рубашку Джара. Тревога Алиры передалась и мне. Рысь боялась не успеть. Наконец впереди показался свет. Туман почти рассеялся. Я увидела сияющую лестницу, точно сотканную из лунного света, и фигуру у её подножия. Крикнула:
– Джаред! Джар!
Он вздрогнул, медленно обернулся. Я бросилась к нему, наплевав на все запреты, но помешала рысь. Схватила зубами за край юбки и негромко зарычала. А я тянулась к Джареду, звала его, умоляла протянуть мне руку. Но зелёные глаза были пустыми и холодными. Он просто стоял и равнодушно смотрел на меня.
Но вот на миг что-то дрогнуло в его лице и он медленно, точно сомневаясь, протянул мне ладонь. Я ухватилась за неё так сильно, как только могла, дёрнула на себя. И сама застыла, вспоминая, что нужно делать дальше. Кажется, вернуться на тропу… С интересом посмотрела на продолжавшую рычать и тянуть меня обратно рысь. Тропа истончалась, таяла в тумане. А надо ли мне на неё возвращаться?..
Я, не отпуская руки Джареда, взглянула на сияющую лестницу.
«Я те дам сияющую лестницу! – неожиданно прозвучал в голове чей-то раздражённый голос. – Ну-ка быстренько сама на тропу вернулась и Джара приволокла! Давай, Оливка, ты сможешь!»
Я дёрнулась, точно от удара. Шагнула к тропе. Туман стал неожиданно вязким, точно болото, каждый шаг давался с трудом. Если бы не рысь, которая так и не выпустила край моей юбки и изо всех сил тащила к тропе, не знаю – смогла бы дойти или нет.
Джаред шёл следом. Равнодушный, холодный, чужой. Когда мы оказались на тропе, спросил:
– Зачем ты меня позвала?
– Потому что люблю, – ответила я, не выпуская ледяную, тяжёлую, точно камень, ладонь.
Ни тени эмоций в холодных зелёных глазах. И новый вопрос:
– Зачем мне возвращаться?
– Чтобы любить меня, – без тени сомнений отозвалась я.
– Любить… – Джар точно пробовал это слово на вкус. – Я… – Он нахмурился, точно подбирал слово. – Я помню тебя. Оливия.
Медленно, точно во сне, потянулся ко мне. От первого прикосновения пронзило мертвенным холодом. Показалось, что сама смерть прильнула к моим губам. Но почти сразу его губы стали тёплыми, живыми, а потом он просто растворился. Я обнимала пустоту. Рысь боднула меня головой, и… я очнулась. Села на камне, жадно хватая воздух ртом, диким взглядом обводя всё вокруг. И вскрикнула от неожиданности, когда с некромантского алтаря меня сгребли прямиком в крепкие объятия. Показалось, даже рёбра жалобно хрустнули от такого проявления дружеской любви.
– Жива! – Марк на миг отодвинул меня, полюбовался и снова сгрёб в охапку. – Жива!
