...Сестра Твердяны сказала Светолике: «Приходи и ты на всякий случай в условленное место», – и княжна, конечно же, отправилась к Восточному Ключу, а Берёзка не смогла усидеть дома и явилась следом. Тоскливый холод предчувствия понёс её на своих серых крыльях туда, где должна была собраться четвёрка Сильных. Зденка осталась дома: услышав, что Меч Предков выбрал Светолику для закрытия Калинова моста, она от переживаний так ослабела, что пришлось уложить её в постель.
– Сестрёнка, ты погоди горевать! Я, быть может, и вовсе не пойду на Калинов мост, – успокаивала её княжна. – Государыня твёрдо решила идти вместо меня, пришлось подчиниться.
– А зачем тогда ты сейчас уходишь? – еле слышно прошептала Зденка, укрытая одеялом до самого подбородка. – Ты ведь сама хочешь это сделать, я знаю.
– Родная моя, да я просто так... С родительницей увидеться, проводить её, – вздохнула Светолика. – А ты давай, не хворай, не огорчай меня!
Подлечив названную сестру светом Лалады, княжна поцеловала её в лоб, а к губам Берёзки прильнула крепко и продолжительно.
– Оставайтесь тут, мои родные девочки, а мне пора, – сказала она и растворилась в проходе, но неспокойная неопределённость, пролёгшая складочкой меж её бровей, царапнула Берёзку по сердцу.
– Ты думаешь, она правда пойдёт на Калинов мост? – Присев на край постели, Берёзка всматривалась в бледное и грустное, как осенний туман, лицо Зденки.
– А тебе сердце ничего не подсказывает? – проронила та. – Иди следом... Хоть ты побудь с ней.
– А ты тут одна останешься? – сомневалась Берёзка, разрываясь между Светоликой и Зденкой.
– А я – ничего. Не помру, чай. Ступай, – сказала названная сестра княжны.
У Восточного Ключа были в сборе все, кроме княгини Лесияры. Увидев Берёзку, Светолика встревоженно шагнула к ней:
– Ты чего пришла, лада? Со Зденкой худо?
– Нет, всё по-прежнему, – покачала головой Берёзка. – Просто с тобой рядом побыть захотелось.
– Хвостик ты мой приставучий, – вздохнула княжна. – Беда мне с вами обеими...
...Сейчас она присела у ног Берёзки и ласково накрыла её руки своими. Отсвет водно-масляных фонарей зажигал в её глазах игольчатые искорки, отливал золотом на волосах; особая, хвойно-медовая чистота здешнего воздуха лилась в грудь щемящей печалью. Правда с Твердяной, торжественно одетые, суровые и спокойные, как чудо-сосны Тихой Рощи, хранили молчание. Что сейчас творилось у них дома? Плакали ли родные, провожая их в вечность, или горе их было таким же сдержанно-величественным? Что до Вукмиры, то она казалась Берёзке и вовсе существом нездешним, словно снизошедшим из чертога Лалады на землю, дабы нести людям свет и мудрость богини.
Долгая задержка Лесияры реяла в воздухе зловещей тенью. Вернулась дева-посланница с докладом:
– Во дворце переполох: государыня ранена.
Эта новость грянула громом среди ясного неба.
– Ранена? – вскочила на ноги Светолика. – Как это случилось?
– Кто посмел?! – сверкнула угрюмыми глазами Правда, хватаясь за меч.
– Говорят, покушение, – ответила русоволосая служительница Лалады. – Злодей из Нави вселился в мальчика и его руками нанёс удар.
Потрясённое молчание повисло над журчащими струями родника.
– Всё будет хорошо, – сказала Вукмира со спокойным светом знания во взоре. – Жизненный узор нашей повелительницы ещё плетётся. Увы, я предупреждала её: судьба отвергнет её жертву...
– Так ты предвидела это? Ты знала, что государыня в опасности? – грозно пророкотала Правда.
– Не совсем так. Я вижу и предчувствую многое, но далеко не всё, – ответила Вукмира со сдержанной горечью. – Да и сами предчувствия ещё надо уметь истолковать: вода в реке времени – очень мутная.
– Я должна увидеть государыню, – встрепенулась Светолика.
Рука Верховной Девы мягко легла на её плечо.
– Твоя родительница поправится, верь мне, – прозвенел её голос утешительной хрустальной капелью. – Но ежели ты пойдёшь к ней, она попытается остановить тебя вопреки судьбе. Однако на мост должны идти те, кого избрал Меч Предков, ничего с этим не поделаешь...
– Пожалуй, ты права, матушка Вукмира, – нахмурилась княжна. – Она и раненая будет на Калинов мост рваться. Не придёт – так велит себя принести, уж я-то её знаю...
Берёзка словно приросла к камню, на котором сидела, и сама обратилась в горестно застывшее изваяние. Сияние Меча Предков дышало снежным ветром правды: не спрячешься, не отвертишься, не обманешь судьбу. Тёплые руки Светолики накрыли её мгновенно окоченевшие посреди тихорощенского тепла пальцы.
– Видно, мне придётся идти, милая, – тихо прожурчал её голос, отдавшись в опустошённой душе Берёзки эхом грядущей утраты. – Но сначала я хочу кое-что сделать... Матушка Вукмира, ты можешь прямо сейчас повенчать нас с Берёзкой светом Лалады?
– Нам надо спешить, княжна. Времени очень мало, но... – Прохладные и ясновидящие, пронзительные глаза Вукмиры согрелись улыбкой: – Я могу остановить его бег для двух сердец. Любовь – превыше всего.
