Соратники Навального и сам он не стали комментировать цели встречи с американскими дипломатами, хотя поначалу и не отрицали самого этого факта. Блогер Кирилл Стрельников, заметивший приезд американских дипломатов в Кострому и заснявший встречу в «Дудках», был достаточно грубо выставлен из ресторана охраной Навального[388].
По-настоящему влиятельной опорой Навального является его поддержка со стороны истеблишмента западных стран, которые, продолжая традиции времен «холодной войны», с большим пиететом относятся к любым силам, выступающим против официальных властей России.
Навальный, а также другие представители российской внесистемной оппозиции поддерживаются как высокопоставленными политическими деятелями Запада, так и отдельными представителями бизнес-сообщества. Все сведения о связях Алексея Навального с его зарубежным пулом сочувствующих подкреплены аудио- и видеоматериалами, которые доступны для широкой публики в сети Интернет, что не позволяет назвать это выдумкой или провокацией.
Совершенно очевидно, что плотное взаимодействие с элитой государств — геополитических конкурентов России является одним из основных причин недоверия граждан к «несистемной оппозиции».
В то же время контакты Навального и его соратников с иностранными дипломатами не только не прекращаются, но и становятся все более демонстративными, как это было, например, со встречей в Костроме.
Расцвет политической деятельности Навального, как правило, связывают с его активной позицией в период протестного движения 2011–2012 годов. Именно этот период ознаменовал становление Алексея в образе
Те самые политические протесты, что были вызваны результатами выборов депутатов Госдумы VI созыва, все же дали свои плоды: уже в ноябре 2011 — начале 2012 года был реализован комплекс мер, направленный на стимулирование процесса по созданию политических партий и их активному участию в политической жизни страны, а в первую очередь в выборах всех уровней. Согласно вновь отредактированному закону «О политических партиях», была значительно упрощена процедура их регистрации. Все эти новшества в партийной системе спровоцировали некоторый интерес представителей непарламентской оппозиции к попытке участия в выборах, региональных и вот теперь — федеральных.
17 апреля 2015 года стало известно о подписании документа между лидерами «РПР-ПАРНАС» и (на тот момент еще зарегистрированной) «Партии Прогресса» Михаилом Касьяновым и Алексеем Навальным о создании политического блока для участия в грядущих выборах. Таким образом, несколько оппозиционных политических партий заявили о намерении сформировать единые списки кандидатов для участия в выборах на базе «РПР-ПАРНАС».
Примечательно, что в обращении Алексея Навального, опубликованном на официальном сайте «Партии Прогресса», уточняется, что подписание данного документа не говорит о создании «новой либеральной партии», а создает широкое объединение, где могут комфортно сосуществовать представители партий различной направленности.
Планировалось и то, что сами списки будут составляться с помощью проведения праймериз и сбора социологии, а не «по принципу партийной номенклатуры»[389]. Безусловно, при анализе данных тезисов уже по завершении избирательной кампании «Демократической коалиции» на региональных выборах 2015 года в глаза бросались несоответствия заявлений с полученными результатами, которые продемонстрировали в основном несостоятельность коалиционного объединения в целом (каждый, в общем, «тянул одеяло на себя»). Однако для оценки деятельности нового оппозиционного объединения необходимо в первую очередь отметить истинные мотивы для его создания.
Желание непарламентской оппозиции образовать перед выборами различного рода объединения, блоки и коалиции является довольно естественной реакцией, продиктованной логикой консолидации политических и финансовых ресурсов с целью увеличить шансы войти во власть.
В случае с «Демократической коалицией» своеобразную «проверку» она прошла еще на первом этапе — при формировании партийных списков. При выборе регионов для выдвижения на выборах оппозиционеры осознавали специфику нынешнего электорального восприятия их повестки.
Пытаясь добиться регистрации в Новосибирске, представители «Демократической коалиции», надо сказать, имели довольно ясное представление о политической особенности данного региона, а именно — о высоком уровне протестного сегмента.
