Если Пендергаст и взволновался, он этого не показал, а вяло, расслабленно поднес женщине зажигалку, когда она решила закурить еще сигариллу.
— Значит, она направлялась именно туда? — спросил он, убирая зажигалку в карман. — В заповедник?
Толстуха вынула сигариллу изо рта, пожевала губами и опять сунула мундштук в рот, словно гвоздь забила.
— Не-а.
— А могу я узнать — куда?
— Дайте подумать… Столько времени прошло. — Ее прекрасная память, казалось, ослабла.
Появилась другая двадцатка — и так же быстро исчезла в том же самом месте.
— Санфлауэр, — сказала женщина.
— Санфлауэр? — переспросил агент.
— Санфлауэр, штат Луизиана. Повернуть на Богалусу, не доезжая до болот. — Она показала направление.
— Весьма вам обязан, — поблагодарил ее Пендергаст и повернулся к лейтенанту: — Винсент, не будем терять время.
Они устремились к машине, а женщина крикнула вслед:
— Когда проедете старую шахту — сверните направо!
— Уже выбрали, мальчики? — спросила официантка.
Д’Агоста бросил меню на стол.
— Зубатку.
— Жареную, запеченную, на гриле?
— Наверное, на гриле.
— Прекрасный выбор. — Она сделала пометку в блокноте и повернулась к Пендергасту: — А вам, сэр?
— Буайбесс из сома, пожалуйста. Только без кукурузных клецек.
— Как пожелаете. — Она сделала еще одну пометку, эффектно развернулась и, виляя бедрами, убежала на кухню.
Д’Агоста вздохнул и отпил пива. День был долгий и тяжелый. Санфлауэр оказался городком с трехтысячным населением; с одной стороны к нему примыкали дубовые леса, с другой — обширное кипарисовое болото под названием Черная Топь. Городок был ничем не примечательный: облезлые домишки за штакетными оградами, давно не чиненые тротуары и повсюду на крылечках — рыжие енотовые гончие. Трудящийся городишко — заскорузлый и обветшалый, отрезанный от внешнего мира.
Путешественники остановились в единственной городской гостинице и отправились каждый сам по себе — узнавать, для чего Хелен Пендергаст совершила трехдневное странствие в это затерянное местечко.
На въезде в Санфлауэр полоса везения кончилась. Пять часов д’Агоста попусту ходил по городу: кругом равнодушные лица и пути, ведущие в тупик, — ни торговцев картинами, ни музеев, ни частных коллекций, ни исторических обществ. Никто не помнил Хелен Пендергаст — все равнодушно скользили взглядами по фотографии, которую показывал д’Агоста. Даже автомобиль не пробудил у горожан никаких воспоминаний. И, как выяснилось, Джон Джеймс Одюбон никогда не бывал в этой части штата Луизиана.
За ужином в небольшом гостиничном ресторанчике д’Агоста чувствовал себя почти таким же опустошенным, как незадолго до этого — Пендергаст в своем темном кабинете. Словно под стать настроению лейтенанта чистое небо затянули грозовые тучи — того и гляди, начнется буря.
— По нулям, — сказал он в ответ на вопрос Пендергаста и описал ему свои утренние похождения. — Наверное, толстуха ошиблась. Или пудрила мозги, чтобы урвать вторую двадцатку. А у вас как?
Им принесли заказ.
— А вот и ужин, — весело сказала официантка, ставя перед ними тарелки. — Прошу!
Пендергаст уставился на свою тарелку, зачерпнул ложкой содержимое, чтобы разглядеть получше.
— Можно мне еще пива? — улыбаясь попросил д’Агоста.
— А как же! А вам еще содовой? — спросила она у Пендергаста.
— Благодарю вас, мне достаточно.
Официантка опять унеслась.
— Ну так что у вас?
— Одну секунду. — Пендергаст достал телефон и набрал номер. — Морис? Мы будем ночевать в Санфлауэре. Именно. Спокойной ночи. — Он убрал телефон. — Похоже, мои успехи столь же невелики, как и ваши.
Этим словам, однако, противоречили блеск в его глазах и улыбка, чуть тронувшая уголки губ.
— Как-то не очень верится, — сказал д’Агоста.
— А вот посмотрите — я сейчас проведу над нашей официанткой небольшой эксперимент.
Официантка принесла пиво и свежую салфетку. Когда она поставила бутылку перед д’Агостой, Пендергаст заговорил самым сладким голосом, не скупясь на южный акцент:
— Дорогая моя, можно вам задать вопрос?
Она игриво улыбнулась:
— Ну давай, приятель.
Пендергаст показным жестом извлек из кармана блокнот.
— Я — репортер из Нового Орлеана, разыскиваю информацию об одной проживавшей здесь семье. — Он раскрыл блокнот и выжидающе посмотрел на официантку.
— Конечно, а что за семья?
— Доаны.
Если бы Пендергаст крикнул «Ограбление!», вряд ли эффект был бы сильнее. Лицо женщины вдруг потеряло всякое выражение, глаза прикрылись, игривое настроение улетучилось.
— Не знаю таких, — пролепетала она. — Ничем не могу помочь. — Повернулась и ушла на кухню, толчком распахнув дверь.
Пендергаст убрал блокнот в карман и повернулся к д’Агосте:
— Что скажете о моем эксперименте?
— Откуда вы, черт возьми, знали, как она себя поведет? Она же явно что-то скрывает!
— В том-то и дело, мой дорогой Винсент! — Пендергаст отпил содовой. — Она не одна такая. Все в городе реагируют точно так же. Не пришлось ли вам во время ваших сегодняшних расспросов столкнуться с некоторой подозрительностью и недоверчивостью?
