В мире, изображенном Джессикой Марч, правит губительная страсть к обладанию — женщиной, властью, деньгами. Кровавой драмой завершается кровосмесительное безумие, поселившееся в семье миллионеров Хайлендов. Только перед истинной, большой любовью отступает болезненное наваждение.
Небесно-голубой «роллс-ройс», величественно следовавший по широкой пустынной автостраде, вынужден был резко затормозить, когда стадо зебр вдруг выскочило из-за пальмовых кущ и галопом понеслось через дорогу.
Ники Сандеман съехала с заднего сиденья и, чтобы не упасть, схватилась за полированную красного дерева перегородку, разделявшую салон лимузина на две части. Оставаясь на краешке сиденья, она наблюдала, как экзотические черно-белые полосатые животные исчезают в густых зарослях высокой травы.
Зебры! Трудно представить, что все происходит не в Африке, а в пятнадцати милях от побережья Северной Каролины, на острове. И подумала, что еще более невероятным кажется ее присутствие на Острове Фламинго, в этих частных владениях. По неписаным законам, с самого дня рождения ее нога не должна была касаться этого рая, принадлежащего клану Хайлендов.
Ники Сандеман не могла сдержать самодовольной улыбки. Не имеет значения, что там думают Хайленды. Главное, они теперь не только вынуждены терпеть ее присутствие на этом Острове, но и сами пригласили ее сюда! Какая горькая пилюля для Дьюка Хайленда! Но, злорадствуя, Ники понимала, что Дьюк может попытаться свести с ней счеты именно здесь, на своей территории. Что ж, пусть попробует!
Ее мысли прервал голос шофера.
— Извините, что тряхнул вас, мисс Сандеман, — сказал он, Продолжая вести машину. У него было блестящее, как из отполированного черного дерева лицо, копна снежно-белых волос, на которых сидела форменная фуражка.
— Все в порядке, Лазарус, — ответила она, усаживаясь поудобнее, — я не ушиблась. Должно быть, вам нелегко управлять автомобилем, когда вокруг носится столько диких животных.
Они отъехали немногим более двух миль от аэродрома, и Ники уже успела увидеть небольшие стада самых различных животных — газелей, жирафов, окапи, бизонов и огромные стаи розовых фламинго, в честь которых и был назван Остров. Она наблюдала их в лагуне, по краю которой шла дорога.
Шофер, довольный, негромко рассмеялся:
— Да, вы верно заметили, мисс, это иногда действует на нервы.
Ники видела его глаза в зеркало заднего обзора. Он как бы оценивал, с какой мерой свободы можно разговаривать с ней. Похоже, выбор был сделан в ее пользу.
Только чокнутый мог переправить эту птицу оттуда, куда ее поместил сам Господь Бог. Я имею в виду, что, если люди настолько богаты, что могут себе позволить такое, почему бы им не выстроить себе дворец прямо посреди джунглей?
— Думается, кое-кто, — предположила Ники, — хочет показать, что мог бы сделать сам Господь Бог, будь у него столько денег.
Шофер на секунду замешкался, переваривая услышанное, потом разразился веселым смехом.
Что правда, то правда, мисс. Эти Хайленды любят показать, что могут их деньги… — Он вдруг замялся, как бы спохватившись. — Не подумайте, что Лазарус Бейнс жалуется: ко мне и моей семье здесь всегда относились хорошо — и мистер Дьюк, и прежде его отец, нам не на что жаловаться…
Ники взглянула в блеснувшие в зеркале карие глаза и кивнула. Потом отвернулась и стала смотреть в окно. «…здесь всегда относились хорошо…» Слова шофера пробудили горькие воспоминания. Если бы они хорошо относились к ее матери, возможно, вся их жизнь сложилась бы по-другому.
У Ники перехватило в горле. Быстрым движением она смахнула набежавшие слезы. Никакой слабости теперь, приказала она себе, не время думать о том, что могло бы произойти. Они должна придерживаться той холодной ярости, которая руководила ею столько лет, гневом на то, что уже было. Эти ярость и гнев питали ее многие годы и привели к победе над врагами. Она отомстит за все, что они сделали с Элл. Проверяя, в порядке ли ее макияж, она достала из крокодиловой сумочки пудреницу, открыла и посмотрелась в зеркальце. Оглядела себя без ложного тщеславия — все должно быть безупречно под взглядами врагов. Она заранее обдумала одежду, макияж, чтобы выглядеть им ровней во всем — элегантности, вкусе, положении в обществе.
Конечно, в основном тут постаралась сама природа. В свои тридцать три Ники Сандеман была в расцвете необычайной Красоты. Гладкая шелковистая кожа; красновато-коричневые волны волос с выгоревшими золотыми прядями от многих проведенных на солнце часов обрамляли гордое лицо с высокими скулами; сильный волевой рот; темно-синие глаза. Цыганские глаза. Так называл их Уилл. Да, подумала Ники, она скиталась, как цыганка, многие годы, ища пристанища. Теперь хватит. Скитания подошли к концу.
Несколько минут, расслабившись, Ники отдыхала, наблюдая за удивительными картинами, проплывавшими в окне автомобиля. Великолепные цветы, редкие, ярких расцветок, растущие вдоль дороги. На деревьях и кустах мелькали птицы с драгоценным опереньем, проносились стада грациозных экзотических животных. Она столько слышала об этом удивительном месте, настоящем Шангри-Ла, созданном руками человека.
