Что значит любовь, забота, сострадание? Для монстра, ниспосланного самой тьмой, эти слова не более чем звон. Он не знает жалости, не знает слова «нет», получая всё, что пожелает. Дар свыше за вечную жизнь, обернувшийся проклятьем… Серые, однообразные будни, разбавленные жестокими играми, где человеческая жизнь не стоит ничего. Балерина в маске должна была стать одной из многих, добычей, попавшей в руки самого опасного хищника. Но стала наваждением, заставив мёртвое сердце трепетать… Всё обернулось не так, как он мог представить. Невинное дитя оттолкнуло его, сумев противостоять чудовищу… Сможет ли хищник переступить себя, покорив неприступное создание? И сможет ли она устоять перед тем, кого разум твердит обходить стороной? Два одиноких сердца, объединить которые способно только чудо, случившееся суровой петербургской зимой…
Отблески пламени играли на бокале с коньяком, отражаясь на глянцевой поверхности письменного стола. Плотно завешанные шторы из шёлковой темно-сиреневой ткани с многочисленными оборками придавали таинственности полутёмной небольшой комнате, казавшейся забытым, давно пустующим местом. Горящий камин, единственное, что выдавало признаки жизни, отбрасывая на деревянный паркет тень мужчины с курительной трубкой.
Дверь скрипнула, запуская в комнату холодный порыв ветра, растворяющий клубы дыма, затуманивавшие воздух.
– Рафаэль, – раздался за спиной приглушенный голос. Темноволосый мужчина, сидящий на бархатном диване, поднялся, смотря на джентльмена в длинном строгом пальто. Гость холодно улыбнулся, заводя двух растерянных девушек, с любопытством разглядывающих дорогое убранство. – Я не один, позволишь? Эти прекрасные бабочки едва не обморозили свои неокрепшие крылья на собачьем морозе. Прекрасное украшение скучного вечера, не находишь?
Не дожидаясь позволения герцога, он вальяжно прошёл по комнате, скидывая с плеч заснеженное пальто. Хозяин дома оценивающе окинул взглядом незнакомок, жестом руки приглашая пройти. Девушки нерешительно переглянулись, молча стоя в дверях.
– Барышни, заходим, не стесняемся, – в пол оборота повернув голову, произнёс гость, плеснув в пустой бокал ароматный коньяк. – Эта Россия меня сума сведёт…
– Ваша светлость, – улыбнулась кареглазая блондинка, изобразив нечто похожее на реверанс. Она спустила лисий полушубок, обнажая красивую грудь выгодно подчёркнутую глубоким декольте. Ярко накрашенные губы, красное, вульгарное платье так и кричали, что девушка не впервые была в подобных местах, быстро ориентируясь в ситуации. Распутница смахнула с плеча локон, опускаясь на диван. – Угостите леди? – игриво произнесла она, закусывая губы. Гость усмехнулся, он достал из шкафчика бутылку с вином, наполняя бокал.
Вторая особа застыла, не поднимая зелёных глаз. Рыжие, кудрявые волосы плавно спустились по старенькому пальто с трудом защищающего от морозных вечеров, разыгравшихся под конец декабря.
– Как твоё имя? – спросил Рафаэль, подходя ближе, он поднял испуганное лицо за подбородок, ухмыляясь.
– Дуня, господин, – девушка замерла, смотря в ярко-голубые глаза невероятной красоты. Аккуратно уложенные тёмные волосы, лёгкая небритость и напряжённо нахмуренные брови придавали загадочности, отличая его от остальных господ, которых ей приходилось встречать прежде. О таких, как герцог Тэрассо, юные барышни грезили томными ночами, стыдливо умолкая, когда няня или матушка заглядывала в их покои, но только не обычная крестьянская девочка, которой отроду едва успело исполниться шестнадцать годков. «Дьявол, сатана…» запестрили в голове путаные мысли. В детстве маменька говорила о падшем ангеле, змеи искусители, растлевающем глупых девиц, остерегая дитя. И сейчас она стояла перед ним, с восхищением и невероятной покорностью утопая в голубой волне.
– Евдокия… Красивое имя, – произнёс мужчина, поцеловав озябшие пальцы тонкой руки. – Не бойся дитя, я не дьявол… Проходи…
Дуня выдернула запястье, отпрянув к двери.
– Простите, господин… Мне лучше уйти… – едва дыша, прошептала она.
– Если пожелаешь, – приклонил голову Рафаэль. – Я, немедля, прикажу вызвать экипаж, который отвезёт тебя, куда пожелаешь, либо останься здесь, со мной… Выбор за тобой, дитя…
– Ваша светлость, моё имя Елисавета, отпустите эту замарашку, не гоже ей… – девушка осеклась, заметив на себе холодный взгляд герцога, пронизывающего до костей. Рыжеволосое создание неуверенно посмотрело на Рафаэля, неосознанно доверя. Она медленно переступила порог, спуская промокшее от снега пальто. Мужчина провёл по её щеке пальцем, довольно усмехнувшись.
– Верное решение, прекрасный мотылёк… – он посмотрел на дверь, громко сказав. – Яков! – На пороге тут же появился хромоногий юноша в белоснежной рубашке, поверх которой висела новенькая жилетка, на пару размеров больше положенного. – Отведи барышень в ванную комнату и принеси всё необходимое.
– Как прикажете, господин, – приклонив голову, произнёс хромой, приглашая девушек пройти за ним.
– Знал, что выберешь её, – усмехнулся гость. – Никогда не понимал твоих игр, брат… Ты, как всегда, оказался прав… Девочка сама решила остаться.
– Они всегда остаются… – холодно ответил Рафаэль. – Ещё один глупый мотылёк летит к огню, не ведая опасности… Моё проклятье, я всегда получаю то, что желаю…
– Скорее дар, доступный лишь богам, – довольно развёл руками брат. Он положил на стол два билета в Мариинский театр.
– Что это? – спросил герцог, небрежно проведя по листам бумаги.
– Балерина в маске, закрытое выступление, – ответил гость. – Пришлось сыграть с одним достопочтенным господином в карты, чтоб достать их. Впрочем, мне никогда не везло, но… Разве полиции будет дело до ещё одного несчастного, намертво замёрзшего в разгар петербургских морозов…
– Ты превзошёл самого себя, – постукивая костяшками, задумчиво произнёс мужчина.
