Передо мной стоял типичный, будто сошедший со сцены, англичанин. Мы молча разглядывали друг друга.
– Сэр Гай Холлис? – спросил я.
– Именно так. Я имею удовольствие беседовать с Джоном Кармоди, психиатром, не так ли?
Я кивнул и окинул взглядом фигуру моего необычного посетителя, Высокий, стройный, песочного цвета волосы, плюс традиционные пышные усы. И конечно, твидовый костюм. «В кармане он наверняка держит монокль, – подумал я, – интересно, куда он дел зонтик; очевидно, оставил в приемной?»
Но гораздо больше, честно говоря, меня интересовало другое, какого черта понадобилось сэру Гаю Холлису из Британского консульства искать встречи с совершенно незнакомым ему человеком здесь, в Чикаго?
Сэр Гай Холлис не торопился удовлетворить мое любопытство. Он сел, откашлялся, нервно оглядел комнату, постучал трубкой о край стола и наконец заговорил:
– Мистер Кармоди, – произнес он, – вам приходилось когда-нибудь слышать о… о Джеке Потрошителе?
– Это вы об убийце? – спросил я.
– Именно так. Он – самое страшное чудовище из всех, подобных ему. Страшнее Джека Прыгунка или Крипиена. Джек Потрошитель. Кровавый Джек.
– Слышал о нем, – сказал я.
– Вам известна история его преступлений?
– Послушайте-ка, сэр Гай, – процедил я сквозь зубы. – Если мы начнем пересказывать друг другу бабушкины сказки о знаменитых преступлениях, мы с вами вряд ли добьемся толку.
Ага, это явно задело его за живое. Он сделал глубокий вдох.
– Тут не бабушкины сказки. Это вопрос жизни и смерти.
Он был настолько поглощен своей навязчивой идеей, что и говорил соответственно. Что ж, и терпеливо выслушаю все, что он скажет. Нам, психиатрам, за это платят.
– Продолжайте, – сказал я ему, – выкладывайте свою историю.
Сэр Гай зажег сигарету и заговорил:
– Лондон, 1888 год, время между поздним летом и началом осени. Тогда это все произошло. Неизвестно откуда, на ночные улицы безмятежно спящего города опустилась зловещая тень Джека Потрошителя, тень убийцы, крадущегося с ножом по трущобам лондонского Ист-энда, подстерегающего прохожих у жалких пивнушек Уайтчепела и Спайтлфилда. Никто не знал, откуда он пришел. Но он нес с собой смерть. Смерть от ножа.
Шесть раз этот нож возникал из ночного мрака, шесть раз чья-то рука опускала его, чтобы перерезать горло и изуродовать тела жертв – лондонских женщин. Уличных потаскушек и проституток. Седьмое августа – первый случай зверского убийства. На теле жертвы насчитали тридцать девять ножевых ран. Чудовищное зверство. Тридцать первое августа – следующая жертва. Заволновалась пресса. Но гораздо больше это волновало обитателей трущоб.
Кто этот неуловимый убийца, бродящий среди них, настигающий избранную жертву в пустынных переулках ночного города? И самое главное, когда он объявится вновь?
Это случилось восьмого сентября. Скотленд-ярд создан специальную группу сыщиков. По городу ходили слухи. Особо зверский характер преступлений давал почву самым невероятным предположениям.
Убийца пользовался ножом – и весьма умело. Он перерезал горло и вырезал… определенные части тела после смерти женщины. С чудовищной тщательностью он выбирал свои жертвы и место, где совершал убийство. Ни одна живая душа не слышала и не видела ничего. Лишь дозорные, обходя город, когда занимался рассвет, натыкались на истерзанный кусок мяса – дело рук Потрошителя.
Кто он? Что это за создание? Обезумевший хирург? Мясник? Сумасшедший ученый? Богатый джентльмен, ищущий острых ощущений? Выродок, сбежавший из сумасшедшего дома? Или один из полицейских Лондона?
Потом в газете появились стихи. Анонимное четверостишие, с помощью которого хотели положить конец пересудам и сплетням, но которое лишь взвинтило истерический интерес людей. Небольшое насмешливое стихотворение:
А тридцатого сентября были найдены еще два трупа с перерезанным горлом.
Здесь я прервал сэра Гая.
– Все это очень интересно, – сказал я; боюсь, что мой голос звучал несколько насмешливо.
Он поморщился, но, не сбившись, продолжил:
– И тогда в городе воцарилась тишина. Тишина и невыносимый страх. Когда Кровавый Джек нанесет следующий удар? Прошел октябрь. Его, словно призрака, прятал ночной туман. Прятал надежно, ибо никому не удалось установить личность убийцы или выяснить его мотивы. Вечерами под порывами холодного ноябрьского ветра дрожали уличные потаскушки. Они дрожали от страха всю ночь и как избавления ждали рассвета.
Наступило девятое ноября. Ее нашли в спальне. Она казалась очень спокойной, руки аккуратно сложены на груди. А рядом с телом, так же аккуратно, были сложены ее сердце и голова. На этот раз Потрошитель превзошел самого себя.
И тут – паника. Напрасными паника. Жители Лондона, полиция, газеты – все в бессильном отчаянии ждали появления следующей жертвы. Но Джек Потрошитель больше не давал о себе знать.
