Почему я привязана к дереву посреди обледеневшего леса в сердце Украины и жду, когда Бог придёт и поглотит меня? Забавная история…На последнем году обучения в аспирантуре, подруга из Украины убеждает меня поехать на несколько дней в путешествие по её СЂРѕРґРёРЅРµ. Мне показалось это хорошей идеей. Только наш самолёт разбился, и я очнулась в деревне, являющейся воплощением средневековья — без электричества, без Wi-Fi и с жителями, сильно верующими в бога и человеческие жертвоприношения.Р®-С…у!Ну, я всецело радуюсь аутентичности путешествия, но это уже перебор. Мне кажется, я СѓРјСЂСѓ РѕС' холода, а не дождусь какого-то бога. Но РІРѕС' он выходит из тени, и меня охватывает совсем РґСЂСѓРіРѕР№ страх. Р'Рѕ мне сражаются похоть и ужас, когда мужчина меня забирает.Вампир. Прямо из легенд. Р
ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ!
Книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предоставлена исключительно в ознакомительных целях. Просьба удалить после прочтения. Спасибо!
Почему я привязана к дереву посреди обледеневшего леса в сердце Украины и жду, когда бог придёт и поглотит меня?
Забавная история.
Давайте начнём сначала. Меня зовут Эвангелина Лав. Да, понимаю, в истории имён моё самое дурацкое, но оно моё и я лав его… как и люблю игру слов. Друзья просто зовут меня Энжел. Или Лав. Всё зависит от срока дружбы.
Учусь я на последнем курсе аспирантуры, почти написала дипломную работу и вскоре должна приступить к работе в качестве психотерапевта в области брака и семейных отношений где-то в огромном Лос-Анджелесе.
Все мои мечты готовы стать явью.
Итак, как же меня занесло в такое затруднительное положение, так далеко от каменных джунглей Лос-Анджелеса, где самой большой проблемой были бы автомобильные пробки?
Всё пошло не так, когда несколько месяцев назад я согласилась провести каникулы на родине моей украинской соседки. Мы с ней через многое вместе прошли с тех пор, как познакомились, будучи студентками-первокурсницами, которые в равной степени страшились будущего и с нетерпением его ожидали. Я никогда не была в её стране, поэтому путешествие казалось неплохим времяпрепровождением. У меня нет ни родных, ни близких с кем можно встретить Рождество, поэтому я приняла предложение и с нетерпением ждала эту поездку несколько месяцев, а чемодан упаковала ещё перед Днём Благодарения.
Я не ожидала, что в завершение года на мою долю выпадет такая судьба.
Мы с Яной вылетели из Лос-Анджелеса в два часа ночи. Впереди нас ожидали шестнадцать часов полёта с одной пересадкой. Полёт уже почти подошёл к концу, и мы спали, когда чёртову тонну железа начало трясти в воздухе так, как никому бы не хотелось. Пилот объявил, что мы попали в зону турбулентности.
Ага, как же.
Мы уже летели над Украиной, почти добравшись до места назначения. Яна проснулась и тревожно округлила глаза цвета морской волны. Я потянулась к подруге, когда выпали кислородные маски и бортпроводница начала раздавать указания на английском, украинском и русском языке, хотя её не было слышно. Наш самолёт падал с пугающей скоростью.
Мы разобьёмся. Я нутром чуяла.
Мы с Яной закрыли глаза и схватились друг за друга, когда давление в салоне изменилось, и самолёт начал входить в штопор.
Остальное я помню обрывками.
Крики. Кровь. Люди висели вверх тормашками, удерживаемые лишь ремнями безопасности. По салону летали сумки и ноутбуки. Ещё больше криков. Детский плач. Потом этот же ребёнок неожиданно затих. Рыдания родителей.
Меня захлестнула паника. Я могла лишь шокировано думать о том, что мы падаем. Никто не выживет. Мы все обречены. А затем…
Пустота.
С момента, как отключилась и до того, как очнулась, привязанной к дереву и отмораживающей зад, я не помню ничего.
Когда я прихожу в себя ещё светло, но солнце начинает заходить. Во рту у меня кляп, и я безвольно вишу на путах. Верёвка врезается в обнажённую плоть предплечий, запястий и ног. Из-за засунутой в рот и обвязанной вокруг головы тряпки, губы кажутся растянутыми в гротескную улыбку, а в глаза капает и жжёт что-то вязкое. Учитывая ужасную головную боль, от которой хотелось плакать, я предполагаю, что это что-то вязкое — моя кровь.
Когда я пытаюсь пошевелиться, чувствую каждый порез, синяк и кровоподтёк, причиной которых могло послужить падение самолёта с высоты в семь миль. Превозмогая боль, я начинаю усерднее вырываться. Вот только и верёвки не ослабляю, и, к несчастью, привлекаю внимание тех, кто, похоже, ответственен за моё нынешнее положение.
Вот тогда-то я осознаю, что не одна.
Мужчина, который останавливается рядом, одет так же, как и все собравшиеся, только его одежда была чуть дороже — тёмные шаровары, белая рубашка с хитросплетённым красным узором — Яна рассказывала, что это важная составляющая традиций и искусства в культуре Украины — расшитый жилет и пояс с концов отделанный бахромой. Мужчина с безразличием на лице смотрит на меня серыми глазами. На вид ему около шестидесяти, и он явно пользуется уважением среди остальных жителей деревни, которые ждут его дальнейших действий теперь, когда я очнулась.
