— Но если я поселюсь в твоем городском доме, то сразу поползут сплетни, — возразила она. — Все подумают, что мы с тобой…
Прижав палец к губам Франсин, Кинрат заставил ее замолчать.
— Фрэнси, весь английский двор знает о том, что я сплю в твоей комнате с тех пор, как мы приехали в Грентам. Пусть люди думают что хотят. Леди Эмма согласилась пожить вместе с нами. Чтобы, так сказать, не нарушать правила приличия. Хотя сейчас меня, честно говоря, беспокоит только одно: я хочу, чтобы ты и твоя дочь были в безопасности.
Наутро после пожара король Джеймс примчался в замок Далкейт, чтобы утешить принцессу Маргарет. Она лишилась всех своих скаковых лошадей, которые везли ее от самого Колливестона. Казалось, оборвалась последняя нить, связывавшая ее с прошлым, и поэтому принцесса искренне горевала. Ее охватила тоска по родине. Зимой она лишилась матери, а летом ей пришлось расстаться со всеми остальными родственниками. Она понимала, что, скорее всего, больше никогда не увидит отца, брата и сестру. Да и в Англию она уже не сможет вернуться.
Пытаясь утешить свою невесту, шотландский король приказал перевезти ее и всех фрейлин в другую резиденцию. Они переехали в замок Ньюботтл, который находился всего в одной миле от Далкейта. Там стали устраивать званые вечера, балы и карточные игры, чтобы повеселить гостей и отвлечь принцесс от грустных мыслей. Всем хотелось, чтобы она как можно быстрее забыла о страшном пожаре в конюшне Далкейта.
Несмотря на свои личные потери, Франсин вместе с леди Джоанной и леди Эммой принимала участие во всех увеселительных мероприятиях. Обе шотландские дамы, познакомившись с леди Пемброк, были очарованы ею. Они весело смеялись, слушая, как она отпускает колкие и весьма оскорбительные замечания по поводу представителей противоположного пола. Из их числа, конечно же, был исключен Колин Мак-Рат.
Трое единокровных братьев — Рори, Лахлан и Кейр — и их дядя Дункан Огюарт, второй граф Эппин, собравшись вместе, потягивали шотландский виски, наслаждаясь крепким напитком. Казалось, что страшное прозвище, которое дали братьям, совершенно не подходит этим добродушным парням.
Франсин тряхнула головой, не веря своим глазам. Ведь перед ней стояли, весело смеясь и подшучивая друг над другом, те, кого называли «Шотландским Цербером». Если она, вернувшись в Англию, расскажет об этом, ей не поверит ни одна живая душа.
Король Джеймс играл на клавикордах и лютне, демонстрируя свое мастерство принцессе и ее фрейлинам. По его просьбе Лахлан спел для них несколько баллад. Слушая его, дамы томно вздыхали, так как уже почти все успели влюбиться в него. Придворный поэт Уильям Данбар прочитал свадебную оду, которую сочинил по случаю королевской свадьбы.
На следующий день все благородное общество отправилось во двор замка, чтобы полюбоваться на горячих, норовистых лошадей, которых король Джеймс подарил Маргарет взамен сгоревших во время пожара.
— Тысяча чертей! — воскликнул Нортумберленд. — Ведь наш план почти удался! — Уперев руки в боки, он расхаживал по гостиной в своих апартаментах.
Он вместе с графом Арджиллом гостил в замке, принадлежавшем семейству Престонов — феодальных баронов, которые необычайно возвысились, приобретя огромное влияние и власть за годы политического хаоса, царившего в Шотландии до того, как на престол взошел нынешний король.
В город съехалось много народу, чтобы посмотреть на королевскую свадьбу. В гостиницах и на постоялых дворах не было свободных мест, и приезжим приходилось останавливаться у друзей и знакомых.
После недавнего провала их плана Арчибальд Кемпбелл пребывал в необычайно мрачном расположении духа. Посмотрев на молодого и энергичного Гарри Перси, герцога Нортумберленда, он сказал:
— Еще не все потеряно.
Повернувшись, англичанин взглянул на него. Его лицо было красным от злости.
— Что вы такое говорите, Арджилл? После этого пожара Кинрат ни на шаг не отпускает от себя леди Уолсингхем, — сказал он. — Мы уже никогда не сможем добраться до этой чертовой бабы.
— Значит, нам нужно выкрасть ее ребенка, — ответил Арджилл. — Я думаю, с самого начала следовало действовать именно в этом направлении.
Нетерпеливый и вспыльчивый Нортумберленд недовольно фыркнул, услышав слова своего сообщника — человека весьма неискушенного в таком деле, как интриги и политические игры.
— Если мы сейчас украдем малышку, то что нам это даст? Мы уже не сможем расстроить королевский брак. Ведь свадьба назначена на завтра.
Арджилл положил свою изуродованную подагрой ногу на стоявший перед ним стул. Большой палец ноги дрожал, как гнилой зуб.
— Да, мы не сможем расстроить королевский брак, — согласился он. — Однако мы можем разорвать Договор о вечном мире. Так что еще не все потеряно.
Усевшись в кресло, Перси положил ногу на ногу. Он уже облачился в охотничий костюм, и поэтому ему не терпелось поскорее закончить беседу.
— Что конкретно вы предлагаете? — спросил он.
