Тот сидел на противоположном конце бара, и у меня от него мурашки бежали по всему
телу. Он таращился на меня целый час, и это заставляло меня прижимать руки к груди, на
случай, если ему что-то видно сквозь майку.
– Не поворачивайся к нему спиной, – предупредил Уотсон. – Ты же знаешь, как быстро
могут передвигаться такие парни.
– Не будь параноиком, – бормотал Харлоу, нервничая. – Но будь осторожна.
– Повторить! – жуткий тип постучал бокалом о барную стойку. Я подпрыгнула, хотя от
чего больше – от грохота или резкости в его голосе, которая заставляет меня нервничать, –
не уверена.
– Сейчас подойду, – сказала с максимальным воодушевлением. Я отмерила коньяк и
«Куантро» в шейкер, сосредоточилась на точности изготовления лучшего коктейля в этом
городе, что освободило меня от необходимости смотреть в глаза или, не дай Бог, разговаривать с этим парнем.
Что-то в нем вызывало у меня дрожь.
– Да тебя от каждого парня бросает в дрожь, – заявил Уотсон. – Так смотрят на любую
женщину, которая следит за собой.
– Неправда, – возразил Харлоу. – От Ноя у тебя нет мурашек.
– Да ну? – усмехнулся Уотсон. – Тогда почему ты не сказала ему, что одинока?
Я ударилась локтем о край бара, пока встряхивала шейкер, да так сильно, что увидела
звездочки. Вскрикнула и уронила стакан, чувствуя себя бестолочью. Вот и еще одна
причина назвать эту неделю отстойной.
Хуже всего, конечно, было потерять Бартоломью. Обнаружила это я вчера вечером, когда
вернулась домой. Не спала всю ночь, обыскивая квартиру, и даже вернулась к
«Берлингтон-Тауэр».
Невезуха.
Выжала лимонный сок в шейкер и посмотрела на часы. Осталось всего двадцать пять
минут до вечерней смены, и я смогу сходить в типографию, чтобы забрать мои листовки с
жалобной надписью «Пропал грызун!». Меня тошнило от одной мысли, что Бартоломью
бродит где-то там один. Или ещё хуже...
– Эй!
Подняла глаза и увидела, что Жуткий Парень пересел, и сейчас был на другом краю бара.
Как такое могло произойти?
Я сделала шаг назад и напомнила себе, что показывать страх нельзя.
– Ваш напиток почти готов, – уверила его. – Вы можете вернуться и занять свое место.
Он не шевельнулся. Вместо этого улыбнулся, но это совсем не было похоже на улыбку
Ноя. Не дружелюбная с ямочками, а какая-то гадкая ухмылка, которая говорила: он знает, нас всего трое в этом баре, и один слишком занят воспоминаниями о воображаемых
тусовках с супермоделями восьмидесятых, чтобы помочь мне.
Я схватила бутылку «Куантро» и подумала, хватит ли мне смелости треснуть кого-нибудь
по голове, если понадобится.
– Займите свое место, – повторила.
Жуткий Парень всё смотрел на меня, и вроде пришел к какому-то решению. Он вернулся
на свое место, но расчетливое выражение его лица сказало мне, что это ещё не конец. Я
посмотрела в другой конец барной стойки. Там была тревожная кнопка, подающая сигнал
прямо в полицейский участок, который находится всего в нескольких кварталах.
Успокоила себя, рассчитав количество шагов, необходимых, чтобы добраться до неё, пока
заканчивала смешивать коктейль.
Жуткий Парень раскрутил свой пустой стакан на столешнице бара, пока я заканчивала
встряхивать новую порцию и старалась не замечать его взгляда на своей груди. Поставила
перед ним чистый матовый бокал и наклонилась, чтобы налить в него смесь из шейкера.
Он приблизился и погладил пальцами мое предплечье. Я дернулась, проливая жидкость на
поверхность барной стойки, а он просто рассмеялся.
– Продолжай. Ты так красиво смотришься снизу.
– Я...
– Лекси!
Я подпрыгнула снова, когда хлопнула дверь. Этот голос был мне знаком. И хотя я только
вчера впервые услышала его, теперь узнала бы когда угодно. Посмотрела в сторону двери
и увидела, как он бросился ко мне через бар.
– Ной, – произнесла с недоверием.
Я была слишком ошеломлена, чтобы в голове родилась хоть одна связная мысль.
Слишком рада, чтобы сделать что-нибудь, кроме как глупо улыбаться, когда он шагнул ко
мне.
– Он у меня, – сказал Ной, лишь один раз оценивающе взглянув на Жуткого Парня. – У
меня Бартоломью. Он в безопасности.
Тепло затопило мое тело, слезы защипали глаза.
– Боже мой, ты шутишь!
Быстро обошла вокруг бара и обняла Ноя со всей благодарностью, радостью и
облегчением, на которые была способна. Его руки обняли меня, и мне было так хорошо, что потребовалось мгновение, чтобы осознать недовольное рычание у себя за спиной.
– Мне все еще нужен мой гребаный напиток! – проорал Жуткий Парень.
Мы с Ноем разошлись, и я протянула руку через барную стойку за шейкером. Мои руки
больше не дрожали, хотя я и чувствовала, как на меня смотрят. Я опрокинула остальную
смесь в запотевший стакан Жуткого Парня и заметила его взгляд, который он бросил на
Ноя.
– Кто ты такой? – прорычал парень, захватывая высокий стакан в кулак. — А кто такой
Бартоломью?
Я посмотрела на Ноя, молясь, чтобы он подыграл мне. Молясь, чтобы он позволил мне
еще разок соврать о моем семейном положении.
– Это мой муж, Ной, – объявила я. – Наш сын, Бартоломью, потерялся.
Ной моргнул, затем кивнул. Он скользнул рукой по моей талии, и это казалось таким
правильным, что я будто растворилась в нем.
