— Рада слышать. Какая хорошенькая шляпка! Новая? — Жаклин искрилась весельем от избытка шампанского «Дом Периньон». — Между прочим, я пришла сюда не развлекаться. Как раз наоборот. Я сама себя назначила на сегодняшний вечер твоим личным директором по связям с общественностью.
Селина неловко улыбнулась и сделала вид, что колеблется, выбирая между омаром и лягушачьими лапками.
— Я подыскала для тебя кавалера. Ты в жизни такого не видела, — продолжала Жаклин. — Шесть футов отменной мужской красоты. Блондин с зелеными глазами. Я рассказала ему об августовском номере журнала «Эль» от прошлого года с твоей фотографией на обложке, и он просто горит желанием познакомиться с тобой. Селина содрогнулась:
— Ну зачем ты рассказываешь об этом каждому встречному? Уже и так полмира знает, и это мне неприятно. — Она положила на тарелку кусочек маринованного лосося, в который раз горько сожалея, что согласилась тогда позировать практически обнаженной, прикрытой лишь несколькими листьями баобаба.
— Все в порядке, Селинка-былинка! — щебетала Жаклин. — Я сказала ему, что ты еще в прошлом году бросила работу модели и стала вышивальщицей.
— Художницей по тканям.
— Ах да, правильно! Во всяком случае, сейчас я не хочу слушать о твоих колебаниях и сомнениях. Парень просто изнывает от любви. Это написано у него на лице. В конце концов ты этого заслуживаешь.
— Наверное, — со вздохом согласилась Селина. Ей давно пора изменить сложившийся в глазах окружающих образ кокетки. Ей бы хотелось, чтобы о ней думали как о свободной и независимой женщине. Вероятно, у нее не хватает присущей всем Фонтенам целеустремленности, но уж легкомысленной она точно не была.
Она никогда не искала любовных приключений. Напротив, в свои двадцать три года Селина оставалась девственницей, наверное, последней на планете. Ни разу ей не встретился мужчина, которому она готова была сказать: «Я согласна» или даже «Я согласна хоть сейчас».
Опасаясь насмешек, она никому не призналась бы в этом. Над ней и так с самого детства смеялись. Ее уже давно тошнило от дурацкого прозвища Селинка-былинка, которое ей дали за худобу и высокий рост.
— Наверное, он и в самом деле великолепен, — заметила Селина, возвращая на лицо приветливую улыбку и продвигаясь вдоль стола. Добавила на тарелку тоненький ломтик своего любимого сыра «порт-салют», пару крекеров и десяток свежих ягод лесной земляники, залитых шоколадом. Она решила обратить все в шутку, зная, что только так сможет избавиться от своей настырной сестрицы. — Но боюсь, он не совсем в моем вкусе. Ты же знаешь: мне никогда не нравились блондины. Вот если бы он был темным вроде Тома Круза или Сильвестра Сталлоне, то…
— Ну пожалуйста! Этот парень просто создан для тебя. И еще: он не полицейский, не адвокат, не репортер и не врач. Я специально спрашивала.
Селина рассмеялась немудреной шутке сестры. Та нарочно перечислила профессии, о которых Селина и слышать не хотела после прошлогоднего происшествия.
— Тогда как насчет «Я устала и у меня болит голова»? — продолжала отнекиваться Селина.
— Никаких возражений! — Джекки взяла с тарелки Селины одну ягодку и отправила ее в рот. — Ну, правда, Селина, мне обидно — ты отвергаешь всякого, с кем я хочу тебя познакомить. Ты же не знаешь, что теряешь.
Селина заметила, как сестра бросила взгляд в противоположный угол зала. Там стоял ее муж, Гарри О'Киф — высокий красивый мужчина, — и о чем-то беседовал с их английским кузеном. Он старался сохранить равновесие, держа в руке рюмку перье, а на плечах своего сына, трехлетнего Николаса.
На глаза Селины внезапно навернулись слезы, и она поспешила отвернуться, пока Джекки ничего не заметила.
«Я прекрасно знаю, что я теряю, — подумала она, и грусть наполнила все ее существо. — Может быть, у меня никогда не будет того, что есть у тебя. Не будет мужа, не будет ребенка. У меня просто не будет времени. — Она почувствовала, как ее начала бить дрожь. — О Боже, только не здесь! И не сейчас!»
Она сдерживалась из последних сил. Еще секунда — и она разревется у всех на глазах.
Селина хотела было броситься бежать, но страх сковал ее тело. Она даже не увидела, а только почувствовала, как Джекки подхватила из ее рук тарелку и поставила на стол.
— Какая же я дура! — воскликнула она. — Во мне столько же способности к сопереживанию, как в большегрузном самосвале. Ведь ты расстроилась из-за Ли? Ты так его и не забыла. — Она подвела сестру к ближайшему креслу и усадила рядом с собой, согнав оттуда двух гостей.
Не переставая дрожать, Селина попыталась улыбнуться, моргая и молясь за здоровье изобретателя водостойкой туши для ресниц.
— Нет, я не… Я не думала о нем.
— Сестричка, не надо храбриться. Лучше поплачь. — Джекки крепко обняла Селину за плечи. — Когда я вспоминаю, как этот мерзавец потребовал вернуть ему кольцо, не дождавшись, пока ты выйдешь из больницы, я готова…
— Дорогая, дорогая, с тобой все в порядке? — Из-за плеча Селины в облаке «Шанель №19» возникла мать и стала хлопать ее по щекам, будто та была без сознания.
