Полковник Тайрон Райкрофт обладал многими женщинами, но ни одной из них не удалось покорить его сердце — до того дня, когда он чудом спас от верной гибели гордую русскую аристократку. Красота этой загадочной женщины, ослепила Тайрона — и мужественный англичанин впервые в жизни познал не мимолетное желание, но подлинную любовь. Любовь страстную, неодолимую, пылкую. Любовь, во имя которой он, не задумываясь, поставит на карту свою жизнь…Моей внучке Эмбер Эрин, преобразившей всю нашу семью.
Солнце клонилось к западу, мерцало в пыльном мареве над верхушками деревьев и расцвечивало прозрачными малиновыми тенями тончайшие кристаллики песка и пыли, висевшие в плотном пылающем воздухе. Словно зловещее предзнаменование, это красное марево не сулило ни дождя, ни какого-нибудь иного избавления пересохшей, изжаждавшейся почве. Чрезмерная жара и длительная засуха выжгли и поля, и дикие степи, испепелили траву на бескрайних просторах до самого дерна. Правда, здесь, в междуречье Оки и Волги, густые леса остались сравнительно невредимы даже в отсутствие дождей. И все же пассажиры небольшого экипажа и сопровождающая их охрана, продвигавшиеся по лесной дороге в густом облаке пыли, поднятой лошадиными копытами, страдали не меньше, чем, если бы ехали по гигантской пустыне.
Боярышня Зинаида Зенькова, девица в самом, как говорится, соку, знала уже, как меняется родная природа в зависимости от времени года и как не похожи друг на друга все эти обличья. Долгие, суровые зимы, настоящее испытание даже для самых закаленных и крепких, меняются продрогшими веснами, когда тающие льды и снега превращают почву в коварные топи, которые уже не раз оказывались достаточно серьезным препятствием, способным отпугнуть орды татарских разбойников и прочие неприятельские полчища. Лето — коварная лиса. Теплые, баюкающие ветры и ласковые дождики, кажется, так и ластятся, заставляя забыть о невзгодах. Но потом наступают зной и засуха, такие же, как нынешние. Неделями они безжалостно терзают землю, и вот тогда-то всякий, кто опрометчиво пустился в путешествие под этим жгучим солнцем, превращается в несчастную жертву коварной огненной лисицы. Именно об этом мрачно думала, собираясь в дорогу, боярышня Зинаида.
Время для долгого путешествия по российским просторам было совершенно неподходящее. Если бы не требование государя, царя и великого князя Михаила Федоровича, повелевшего ей явиться в Москву еще до конца нынешней седмицы, и не дюжина конных воинов под командой майора Николая Некрасова, посланных за ней в качестве охраны, Зинаида ни за что не отважилась бы на столь трудное путешествие, покуда хоть немного не спадет жара. Если бы у нее был, выбор, она осталась бы в Нижнем Новгороде оплакивать недавно скончавшегося батюшку. Но разве может Дочь простого боярина пенять на недостаток выбора, если царь Всея Руси повелел ей явиться пред светлые очи? Безропотное послушание — вот единственное благоразумное решение для любого царского холопа. Однако необходимость покинуть свой дом было еще не самым худшим. Его царское величество повелел Зинаиде Зеньковой занять место в свите его родственницы, как только она прибудет в Москву, и это повергло боярышню в еще большее уныние.
Она осталась единственным потомком последнего из рода Зеньковых, боярина Александра, и в результате, к превеликому своему огорчению, оказалась еще и наследницей августейшего внимания. Царь до сих пор так и не назначил опекуна для Зинаиды. Если учесть заметную роль, которую играл в качестве царского посланника ее отец, а также многочисленные милости, которыми он был в свое время осыпан, то оказанное ей высочайшее расположение было вполне объяснимо. И все-таки Зинаида никак не могла счесть себя беспомощной сироткой, нуждающейся в опеке. Она уже миновала тот возраст, когда большинство девиц выходят замуж, а теперь, после смерти обоих родителей, выполняла обязанности госпожи и хозяйки обширного имения. Так к чему же, скажите на милость, ей опекуны?
«Вроде и не дитя малое, и не нищенка какая, а выходит-то как раз наоборот», — мрачно рассуждала она про себя. Как ни старалась, Зинаида не могла не думать об очевидных причинах нынешнего требования Михаила Федоровича, и эти мысли заставляли ее ежиться. По всей вероятности, на решение царя повлияло ее затянувшееся девичество, в особенности если государь решил, что его боярин просто не успел выдать дочку замуж. Вопреки обычаям Александр Зеньков не принуждал ее к замужеству, лелея надежду, что однажды она повстречает такую же любовь, какую он разделил с ее матерью Элеонорой. — Хотя все вокруг, должно быть, полагали, что он уж слишком легкомысленно затянул с устройством будущего Зинаиды, Александр тем не менее позаботился о дочери куда старательнее, чем любой другой отец о своем наследнике мужского пола. Он завещал ей все свои земли и ценности, добившись от царя обещания, что по смерти родителей у Зинаиды не отнимут никакого имущества.
