Меж камней раздувалась пена от волн, и мы встали на самый большой из валунов. Свет от белой круглой Луны заливал морскую гладь. Это была прекрасная теплая ночь с сильным порывистым ветром, задувавшим волны далеко на берег, прямо на тот камень, где мы стояли. Я закрыла глаза и обняла своих друзей за плечи. «Ведь море это впадает в океан, а это значит, что я уже близко к своей мечте». Спустя минут двадцать мы, изрядно замерзнув на сильном ветру, поползли обратно в лагерь.
За ночь я несколько раз просыпалась от того, что Максим стучал по палатке. В очередной раз приоткрыв слипшиеся от сна глаза, я все же спросила:
– Что ты делаешь?
– Лис отгоняю.
– Ничего они тебе не сделают, спи давай.
И я снова провалилась в сон.
Лисы действительно ночью приходили в наш лагерь. Я слышала их крики, но они были немного другими, нежели тогда, на холме в пригороде Москвы. Встали мы, когда услышали, как кто‑то рубит дрова и громко ругается. Оказывается, лисы не только погрызли ремень Есенина, оставленный снаружи, но и утащили его ножик.
– Да пофиг, новый купишь.
– Да, главное, чтобы лисицы наше вино не стащили, – сказал Рил Гриллз.
– Я хотел ее покормить, – ответил Захар.
– Я хотел ее убить.
– Ты что, совсем уже сдурел?!
– Прикинь, приехал на Русский без шкуры, а вернулся со шкурой! Мы же видели три лисицы! Какую шапку можно сделать! Или перчатки из лисьей шкуры! Не, я не живодер, я чисто из спортивного интереса!
– Ну, не знаю. Нафиг их убивать.
– Человек испокон веков покорял природу!
Я вылезла из палатки, надев тапки, которые были все в грязи после продолжительного дождя.
– Доброе утро! Как спалось? – спросил Есенин, расколов очередное полено.
– Хорошо, только вот ты палатку криво поставил, а говорил, будет ровно, – и, не дожидаясь ответа, я побрела из леса. Мне хотелось увидеть небо и море. Моросил мелкий дождь, но мне было все равно. Я подняла лицо к небу и закрыла глаза. Мелкие капли дождя омывали кожу и стекали с нее крупными каплями.
Возвращаясь назад, я услышала, как ругается Захар:
– Дима, ты…
– Что опять?
– Ты пролил вино!
– Ничего я не пролил!
– Пролил еще как! Я сейчас на нем сижу!
– А где крышка? – спросил Максим.
– Да хрен его знает.
– Макс, у вас есть вода?
– Да, пятилитровку покупали.
– Отлично, сейчас тогда рис сварим с тушенкой еще.
Я снова вернулась в палатку и легла на свой спальник. Все было мокрое, даже рюкзак и лежащие в нем вещи. Палатка протекла за ночь, не выдержав напора ветра, и верхний слой соприкоснулся с нижним, пропуская всю накопившуюся воду после дождя. Я не хотела все заново сушить, как на Байкале, и просто лежала, не в силах пошевелиться. Уже приближалось обеденное время, но есть совершенно не хотелось. Максим вытащил всю еду и поделил между нашими новыми друзьями. Этой провизии должно было хватить еще на день.
– Почему вы разбились именно на обрыве? – вдруг спросил Рил Гриллз.
– Мы шли до конца и искали место получше.
– Получше – это там, на опушке.
– Мы думали, на пляже в начале.
– Лучше в лесу всегда, там от ветра защита, – сказал Дима.
– Я хочу в Находку, Захар! – вдруг сказал Рил Гриллз.
– И что там? – спросила я.
– Деревня, – ответил Захар, – село городского типа.
– Вы, наверное, видели такие, где люди ничем не интересуются. У них жизнь состоит из одних лишь «украл, продал, выпил».
– И сел, – добавил Максим.
– Мы с Захаром ездили два раза в Находку. Один раз нормально с палаткой на два дня, то есть две ночи. Потом брали палатку напрокат, и там просто был кукольный домик, а мы в итоге ночевали два дня в сарае.
– Еще и палатка однослойная, да? – уточнил Максим.
– Настолько однослойная, что мы ночевали в сарае, да.
– Мы ее даже там оставили, она ни для чего, сжечь нафиг ее.
Захар, наконец сварив рис с тушенкой, вложил в котелок ложку и передал Рил Гриллзу. Мы ели по очереди, передавая еду друг другу. Это мне напомнило одну из любимых притч:
Однажды добрый человек беседовал с Богом и спросил его:
– Господи, я бы хотел узнать, что такое Рай и что такое Ад?
Господь подвел его к двум дверям, открыл одну и провел доброго человека внутрь. Там был громадный круглый стол, на середине которого стояла огромная чаша, наполненная пищей, которая пахла очень вкусно. Добрый человек почувствовал, что у него слюнки потекли. Люди, сидевшие вокруг стола, выглядели голодными и больными, умирающими от голода. У всех были ложки с длинными-длинными ручками, прикрепленными к их рукам. Они могли достать чашу, наполненную едой, и набрать пищу, но, так как ручки у ложек были слишком длинные, они не могли поднести ложки ко ртам. Добрый человек был потрясен видом их несчастья. Господь сказал: «Только что ты видел Ад».
