Навстречу миру полностью

Но я не мог сказать, видел ли я сон в своей повседневной бодрствующей жизни или в своем иллюзорном теле. И в любом случае у меня не было желания пробуждаться. Я наслаждался происходящим. Атмосфера была такой приятной, такой радушной и безопасной. Вероятно, я упустил обе возможности для освобождения из колеса сансары, пробудился в бардо становления и выбрал рождение в приятной, дружественной обстановке, с любящими людьми, которых не хочу покидать. Мне хотелось наклониться вперед, поклониться, поприветствовать их, даже несмотря на то что они не проявляли любви с таким же энтузиазмом, с каким это делали ночью деревья. Я больше не обладал пронизывающим ясновидением, которое позволяло мне видеть сквозь леса. Цвет и ясность только слегка напоминают то, какими они были прошлой ночью, но все же я по-прежнему покоюсь в иллюзорной природе явлений, подобных сну. Переживание было знакомо мне по постмедитативным состояниям, но казалось более ярким, интенсивным, а присутствие пустотности ощущалось сильнее.

Каждая форма появляется и исчезает, проходит мимо и внутри безграничного простора, возникая из ниоткуда, исчезая в никуда, без истока, без предназначения, спонтанно присутствуя. Явления внутри этого пространства не могут по-настоящему существовать отдельно от него, двойственность нереальна. Все формы возникают как волшебная игра цвета и света; небесные радуги, здесь и не здесь, за пределами времени, за пределами направления, нерожденные и бесконечные. Мне нравится этот новый мир, это живое сияющее состояние таковости – истинная природа явлений, без облаков вещественности и характеристик. Это бардо дхарматы, бардо реальности, таковости. Если я жив, то я на второй стадии в бардо этой жизни. Я оказался здесь, потому что не полностью умер в бардо умирания.

Попытки выяснить, жив я или мертв, казались пережитком из прошлой жизни, поскольку, что бы со мной ни случилось, заставило меня осознать: смерть – это не конец. Нет никакого конца, только перемены и преображение. Переживания прошлой ночи ушли. Дни, которые были до этого, ушли. Привиделось ли мне, что я почти умер, приснилось ли во сне или я действительно пережил это – все это ушло, ничего не было, не присутствовало, умерло. Чем больше я наслаждался пребыванием в настоящем моменте, тем больше жизнь и смерть казались концепциями, равноудаленными от этого мгновения, – все содержалось в пространстве бессмертного осознавания.

То, что мы называем смертью, – это не конец. Я видел это яснее, чем когда-либо. И это осознавание проходит через то, что мы называем жизнью, и то, что называем умиранием. Живот поднимается и опадает. Смерть и перерождение. Теперь умирание. Последний вдох – это умирание. Нерожденное осознавание не может умереть. Нерожденное осознавание существует с нашим телом и без него. Смерть – это иллюзия, и жизнь – тоже иллюзия. Смерть и умирание – лишь концепции; наше восприятие формирует разницу и различия.