Назад к тебе полностью

Шел седьмой день. Во всяком случае, я так думала. Дело в том, что мы потеряли счет дням, времени. Мы долго ничего не ели, а наши запасы воды тоже заканчивались. От того мизерного количества, которое мы смогли набрать во время недавнего дождя, почти ничего не осталось, и мы каждый час смотрели на небо с мольбой и надеждой на благосклонность Матери Природы, но она не была настроена на щедрость. Нам отчаянно была нужна вода.

Я не понимала, почему Эрик нас не нашел. Я мучительно беспокоилась за него. Я представляла себе, как он остался на Бермудах, неустанно искал меня днем в океане, а ночью проверял по айфону рапорты Береговой охраны. Вероятно, он уже позвонил моим родителям и Габби. Папа с мамой, конечно, сходят с ума от тревоги, Габби тоже. Они уже вылетели на Бермуды, чтобы помочь Эрику. Может, они все уже здесь. Эта мысль дарила мне надежду. Тут я вспомнила про фотоаппарат Эрика. Вероятно, в карте памяти сохранились снимки нашей свадьбы. Фотографии свадьбы и нашей совместной жизни дадут мне надежду и силы, в которых я отчаянно нуждалась.

Мы с Грэем разговаривали мало. Так, иногда. Но как-то утром он посмотрел на меня так, словно его осенило.

– Почему ваш муж не поехал с вами на катере?

– У него не было билета, – ответила я.

Грэй покачал головой:

– Как странно. Почему?

– В экскурсионном бюро лайнера забыли дать ему второй билет.

– И он не заметил этого сразу?

Я прищурила глаза.

– Что вы говорите? Почему вы меня допрашиваете?

– Просто не складывается два плюс два, вот и все.

– Что не складывается? Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Грэй пожал плечами:

– Не важно. Забудьте о том, что я сказал.

Я вздохнула и отвернулась от него. Что он говорил? Очевидно, он перегрелся на солнце.

Я достала из сумки фотоаппарат и повернула к себе дисплей, чтобы просмотреть сделанные снимки. Сначала появились самые последние. Я ахнула, увидев на маленьком экране первый снимок. Со мной. Когда я думала, что Грэй фотографировал закат, он на самом деле направлял камеру на меня. Первым было мое лицо, снятое крупным планом. Растрепанные волосы, веснушчатый нос. Потом он крупно снял мои глаза. Зачем? Я смотрела на них и с трудом узнавала эти зеленые глаза, мои зеленые глаза. Они были озабоченные, настороженные, полные раздумий, но решительные. Если бы я уже не знала, что Грэй фотографировал меня, я бы не поверила, что это мои глаза. Я глядела на эти снимки, на женщину, которая могла упорно добиваться своего, которая ничего не боялась.

Я посмотрела на Грэя. Мне хотелось что-то сказать ему, но он дремал. Мы договорились спать по очереди, чтобы не пропустить самолет или судно. Я прислушалась к его дыханию. Его руки казались сильными, даже во сне. У Габби отвисла бы челюсть, если бы она увидела его. Он точно ее тип. Красивый. Загадочный. Опасный. Я сказала себе, что познакомлю их, когда нас спасут. Если нас спасут. Я вздохнула. Дыхание Грэя было жестким, я надеялась, что его астма не ухудшится. Конечно, я беспокоилась больше за себя, чем за него. Если он… ну… как я смогу продержаться тут одна?

Я вернулась к фотокамере. Огонек батарейки уже мигал, но я снова просмотрела снимки. Мне хотелось увидеть как можно больше до того, как она окончательно сядет. Я перематывала их и задержалась на фотке, которую снял Эрик: я читаю книгу на балконе нашей каюты. Еще были фотографии нашего лайнера, я в купальном халате в первый день круиза. Я в белом сарафане.

Потом свадьба. При виде изображений, сделанных в основном Габби, слезы обожгли мои глаза. Вот я бросаю букет; мы с Эриком танцуем наш первый танец. Ах, Эрик… Я улыбнулась, увидев, что Габби сняла моего племянника Коннора в тот момент, когда он стянул кусочек глазури с края торта.

На остальных снимках были наш дом в Сиэтле, случайный ужин в ресторане и я на фермерском рынке за неделю до свадьбы. Я держу плетеную корзинку, а из нее торчат морковь и мангольд. У меня заурчало в желудке.

Вот и все. Я пожалела, что больше было нечего смотреть. Фотографии согревали меня, я даже не ожидала от себя такой реакции. Я порылась во внутренней памяти камеры в надежде, что Эрик хранил где-то и другие снимки. Мне нужно было увидеть дом. Нужно было вспомнить, какая чудесная жизнь течет своим чередом где-то далеко отсюда. У меня затрепетало все внутри, когда я увидела дату 12 февраля. Прямо накануне Дня святого Валентина, когда Эрик пригласил меня на ужин в ресторан «Канлис». Я тут же кликнула на это число, но ахнула при виде первого снимка, появившегося на экране.

Пара ног, не моих, на краю бассейна. Розовый лак на ногтях. Это не мои ноги. Выше – пышный голубой сарафан. Моя рука чуть-чуть дрожала, когда я рассматривала следующий снимок. Та же самая женщина, на этот раз в бледно-голубом платье. Спиной к фотографу, но я все же многое увидела: загорелую спину, белую бретельку лифчика, упавшую с ее правого плеча. Пышный подол, колыхавшийся при ходьбе. Кто она такая?