Я покачала головой, пролистала еще несколько снимков, и она наконец остановилась на таком, который ее больше всего устраивал. Я и послала его Эрику.
Он немедленно написал: «Две красотки», о чем я сообщила Габби. Она радостно улыбнулась, встала и раскинула руки. А ее ноги были длинными, словно река Амазонка, и загорелыми.
– Давай пойдем поплаваем, – предложила она.
Я отложила журнал и подошла к краю бассейна. Мы с ней прыгнули в него с брызгами и воплями радости, будто маленькие дети.
* * *
«Коачеллу» можно описать в трех словах: дымно, громко и жарко. На второй день мы решили туда не ходить, а прокатиться на велосипедах по центру Палм-Спрингс, где-нибудь перекусить и прошвырнуться по магазинам и лавочкам. Габби любила старинные вещи, и ее лицо озарилось, когда она увидела в боковой улочке антикварную лавку.
– Давай посмотрим, может, найдем какие-нибудь сокровища, – защебетала она. Мы пристегнули велосипеды к столбу и пошли по улочке. Я радовалась, что она немного приходила в себя.
– Может, хрусталя прикупим, – пошутила я.
Лавка была полна реликтов из чужих жизней: стопки пепельниц ар-деко, бокалы для мартини, приставные столики 50-х годов и диваны. Габби тут же влюбилась в барную тележку и стала обсуждать с владелицей лавки, как доставить ее домой. Я тем временем прошла в глубину торгового зала, где заметила что-то ярко-синее на угловом столике. Под стеклом в деревянной рамке была бабочка с такими синими крыльями, каких я не видела в своей жизни. Я мгновенно перенеслась мыслями в дом моих родителей в Поулсбо, штат Вашингтон, где я выросла. Мне было десять лет, и я кормила сахарной водой с деревянной зубочистки бабочек-монарх, которых мой папа заказывал по каталогу.
– Ох! – воскликнула Габби, подходя ко мне. – Ты только посмотри! Какая красота! Если ты не будешь ее покупать, тогда куплю я.
– Нет-нет, я куплю. – Я взяла бабочку со стола и направилась к кассе.
– А-а, бабочка, – сказала хозяйка, немолодая женщина. – Этим утром я сказала своему мужу Теду, что тот, кто купит ее, заслуживает специального бонуса.
Я удивилась.
– Вам разве не известна легенда о синей бабочке?
Я покачала головой:
– Кажется, нет.
Женщина поправила очки в темной оправе. Мы с Габби внимательно слушали ее.
– Синие бабочки встречаются очень редко, и легенда гласит, что они символизируют перемену в судьбе. Некоторые люди даже думают, что синие бабочки исполняют желания.
– Ничего себе! – удивилась я, протягивая ей кредитную карточку. – Я никогда не слышала об этом.
Она завернула рамку в газету, закрепила края липкой лентой и протянула мне покупку вместе с карточкой «Виза».
– Будьте с ней поаккуратнее, – сказала она. – Мне даже жаль, что теперь ее не будет в моем магазине, но, как всегда говорит Тед, я не могу оставлять у себя все сокровища, которые нахожу. – Она посмотрела на меня долгим взглядом. – Кроме того, мне кажется, что вам эта бабочка пригодится.
Я улыбнулась, сунула рамку под мышку, и мы с Габби вернулись к нашим велосипедам.
Зарубки, которые Грэй делал на дереве, покрывали теперь нижнюю половину ствола. Три месяца сухой погоды сменились дождями, и мы решили соорудить более надежное укрытие. Мы принесли с корабля в наш лагерь инструменты и куски древесины и теперь целыми днями строили нечто, похожее на дом. Четыре стены, крыша – и даже дверь, благодаря петлям, которые Грэй нашел на корабле.
Теперь у Грэя была густая борода. Мы загорели и еще больше похудели, чем нам хотелось бы. Как-то вечером, когда мы сидели у костра, я пошутила, что когда мы вернемся домой, то заработаем миллионы, продвигая «Островную диету».
– Ты только подумай, – фантазировала я, – миллионы богатых женщин, недовольных лишним весом, сменят протеиновые коктейли и велотренажеры на жареных муравьев, сушеные манго и тяжелую работу под солнцем.
– Этот бестселлер принесет «Нью-Йорк таймс» гарантированную прибыль, – улыбнулся Грэй.
В эти дни мы почти не говорили о доме. Мысль о том, что мы покинем остров, казалась все менее реальной с каждым закатом. Я все еще искала глазами самолеты в небе и осматривала горизонт – не появится ли там судно. Но все тщетно. Дни мы заполняли всякими делами. Искали пищу. Ночами сидели, обнявшись, и смотрели на звезды, называя неизвестные нам созвездия придуманными именами. Одно я назвала миссис Эллисон в честь моей учительницы. Грэй назвал маленькое, тускловатое созвездие Дюк в честь собаки, которая была у него в детстве.
Однажды ночью хлынул ливень, и мы с Грэем прибежали в наше укрытие, или «новый дом», как мы его теперь называли.
Я положила голову на подушку, набитую травой, и вдруг почувствовала под ней что-то твердое.
– Что это? – Я села и пошарила под подушкой. Пальцы нащупали что-то похожее на гладкий камень. Вообще-то их там было несколько, и я взяла один из них в руку.
– Ты не должна это видеть, – сказал он, выхватывая у меня непонятный предмет.
– Почему?
– Глупая, это сюрприз для тебя.
– Значит, теперь уже не сюрприз.
– Ну ладно, – вздохнул Грэй. – Ты в детстве тоже всегда портила себе впечатление от рождественских подарков?
