– Ты в своём уме?! Я же вся в этой еде! – кричала я на него и осматривала себя.
– Давай я сгоняю в ближайший магазин и что-нибудь тебе прикуплю.
– Неужели у тебя на это уйдёт всего лишь пять минут?!
– Нет, просто мне как-то надо загладить свою вину перед тобой.
– Поздравляю! Ты её не загладил.
Я подошла к столику и забрала все вещи. Отсалютовала Лизе и вышла из столовой. Выбора нет – нужно ехать домой.
Я вышла из здания и села в свой старенький пикап. Я помню, как Джон по-тихому брал этот пикап, и мы ездили в лес. Он брал с собой гитару, и мы пели песни под гитару, которые он сам сочинял. Слёзы невольно скатились по моему лицу.
Завела двигатель и выехала с парковки. От школы до дома мне ехать примерно семь минут. Так что терпеть этот ужас мне придётся недолго.
Моя мама пока что не работала – ей не удаётся найти работу по своей специальности. Её специальность – инженер. Но найти работу в таком большом городе ей никак не удаётся. Каждый раз она слышит: «Мы вам перезвоним». Сейчас она занимается домохозяйством и помогает своей старшей дочери, моей сестре. Её зовут Стелла. Она уже замужем и у них маленькая дочка. Тони всего лишь два месяца. Поэтому каждое утро мама ездит к ним и сидит с ней, пока Стелла и её муж, Стив на работе. Папа вкалывает в офисе, он архитектор. Ему неплохо платят, но чтобы прокормить нас троих, этого мало.
Подъезжая к дому, я увидела машину родителей. Значит, кто-то из них дома. Я припарковалась рядом и направилась в дом. Я чуяла этот ужасный аромат еды. Чувствовала, как мокрая одежда прилипла ко мне. А ещё потом придётся мыть всё в машине.
– Элис? Ты почему так рано? – встревожилась мама.
Я зашла на кухню, чтобы она смогла понять в ком лежит причина.
– Бог ты мой! Это как так получилось?
– Парень не увидел и опрокинул свой поднос на меня.
Я направилась по лестнице на второй этаж и зашла в свою комнату. Сняв всю эту вонючую одежду. Я приняла душ и теперь пахла карамелью.
Раздался стук в дверь. Мама открыла дверь и заглянула.
– Ты пойдёшь в школу?
– Думаю, под конец, чтобы поиграть.
– Ты уверена, что тебе не нужно возвращаться на остальные уроки?
– Да.
– Ладно.
Она закрыла дверь, и я осталась одна. Оставаясь одной, я понимала, что одиночество поглощает меня, тревожа все мои воспоминания. В голове так много раз всплывал образ Джона. Его прекрасный смех и его музыка, которая всегда будет в моём сердце. Самые лучшие годы моей жизни были тогда, когда был со мной Джон. Сейчас моя жизнь – сплошной кавардак.
Чтобы заглушить крики боли, я села за фортепьяно и достала папку, в которой лежали наши сочинённые мелодии. Мы писали в четыре руки, чтобы мы всегда играли вместе. Мы пытались сделать так, чтобы музыка завязала между нами крепкий узел.
Когда прошло довольно много времени, я решила съездить в школу, в музыкальный класс. Подъехав к зданию, уже было темно. Как же быстро темнеет. Я зашла внутрь и прошлась по коридору. Я думала, что вечером в школе всегда тихо, может быть, я смогу услышать, как смотрит охранник свои любимые передачи, но сейчас не было даже и этих звуков. Я удивилась, когда услышала тихую мелодию рояля. Осторожно двигаясь по коридору, я слышала музыку из музыкального класса – там, где проходят наши занятия. Я чуть-чуть приоткрыла дверь и увидела, как сидит парень за пианино, рядом с ним стоит ноутбук и драм-машина2.
Не выдержав того, что этот парень собирается применить свои биты, я ворвалась в кабинет и резкими шагами направилась к нему. Приближаясь, я узнала, что это Томас.
– Ты не посмеешь использовать технику в проекте! Используй это для себя, но не на нашем кружке. Здесь должны быть только музыкальные инструменты.
– Элис, я лишь пытаюсь создать то, что определённо понравится публике. Ты можешь не сомневаться во мне.
– Я знаю тебя меньше двадцати четырёх часов, а ты тут уже говоришь: «Можешь не сомневаться во мне»!
Я кричала, не в силах себя остановить. Слишком велика была моя злость на этого самоуверенного «крутого» паренька.
– Хорошо. Сядь тогда и сама покажи то, что б ты хотела подарить публике.
Он встал из-за рояля и уступил мне место.
Я криво улыбнулась и села за рояль.
В голову приходят только то, что мы вместе с Джоном писали. Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Я быстро смахнула её тыльной стороной ладони.
– Ты плачешь? – тихо спросил он.
– Нет. Тебе показалось.
Я видела, как он сел недалеко от меня и ждал, когда мои ладони опустятся на рояль.
И вот он – взмах моих ладонь, они опустились на клавиши. Я закрыла глаза, представляя, как нежно будет звучать эта мелодия. Мы всегда вдохновлялись Моцартом. Мои пальцы знали наизусть эту мелодию, они памятно блуждали по чёрным и белым. Когда мои пальцы замедлили ритм, то я осторожно и со всей нежностью нажала на клавиши. Отпустив руки, я почувствовала, как мои пальцы покалывало. Боль окружила меня и давила на меня всей своей тяжестью. Я поняла, что плачу и слёзы уже ручьями стекали по моим щекам.
– Элис, не обманывай меня.
– Прости, – выдавила я из себя, сквозь слёзы. – Прости, – снова повторила я.
– В чём дело?
– Нет. Не спрашивай.
