Итак, мы втроем отправились гулять. Разговор не клеился. Мне уже ничего не хотелось, и все мысли были о том, как же мне теперь долго придется добираться до дома. Но я все-таки не теряла надежды, что завяжется беседа, что мы неплохо пообщаемся, и вообще все окажется не зря, хотя как мужчина он уже мне совершенно не нравился. Ну, все-таки это не было обычное свидание, скорее дружеская прогулка, раз он притащил с собой братишку. Но мы так почти и не разговаривали за все время нашего променада. Дело в том, что товарищ был очень увлечен фотосъемкой. Он ежеминутно останавливался, наводил объектив на интересующие его виды и предметы, и делал каждый раз несколько кадров. Иногда он теребил брата, и тот вытаскивал ему из сумки другой объектив, происходила замена и снова съемка. Куда еще дальше можно было испортить мое настроение, я уже не представляла, поэтому когда он, исщелкав вдоль и поперек клумбу с тюльпанами, наконец предложил сфотографировать на фоне цветов и меня, я отказалась. Хотя сейчас даже самой любопытно, какая злобная мегера могла бы получиться из меня на снимке.
В общем, цепляясь нога за ногу и не оставляя безо внимания фотохудожника ни единого кустика, мы еле-еле продвигались куда-то в неизвестном мне направлении вдоль зеленых насаждений. Изредка мы с моим новым знакомым перекидывались ничего не значащими фразами, брат угрюмо слушал свою музыку и тупо подавал то один, то другой объектив. Наконец мы добрели до какой-то дороги, и я увидела автобусную остановку. Быстро и радостно возвестив, что я уже очень устала, я попросила не провожать и не нарушать интересной прогулки из-за моего недомогания и, пока он не успел возразить, сиганула поскорее в подошедший троллейбус. Только внутри я уже выяснила, куда он направляется, уселась на свободное место и с облегчением вздохнула. Настроение даже несколько улучшилось. Я была в полной уверенности, что ему не понравилась, потому что вела себя, как амеба, мы почти не общались, и привлечь во мне ничего не могло. Это очень облегчало дело, теперь не требовалось никаких объяснений, отказов и прочих неприятных церемоний.
Не тут то было. Когда продравшийся через многочисленные праздничные пробки троллейбус привез меня к метро, и я направилась к входу, раздался звонок на мобильный. Товарищ «с братом и фотоаппаратом» трогательно интересовался, нормально ли я доехала до метро. Что-то еще он скороговоркой стал мне рассказывать, но я объявила, что уже спускаюсь к поезду и не слышу из-за шума, и распрощалась. Потом он еще несколько раз за ближайшую неделю звонил мне не совсем понятно зачем, что-то с такой же быстротой рассказывал. Я, правда, из-за помех ничего почти не понимала. Потом он писал мне, тоже неоднократно и тоже ни о чем, но все-таки вел себя не настырно и через некоторое время затих.
* * *
Вышеописанная встреча отбила у меня желание знакомиться через интернет месяца на четыре. Потом я снова решила попробовать. Ну, может быть, он такой один из двадцати миллионов? Просто мне не повезло?
Я обновила анкету, снова потратилась на смс-сообщение для ее выделения, и принялась отфильтровывать поток пристойных и непристойных предложений. Через несколько дней занятий этой ерундой, я познакомилась с долгожданным представителем сильного пола, который был симпатичен мне на фото. На одной фотографии он был в движении, и меня подкупили его красивые рабочие руки. На второй пленил взгляд исподлобья синих глаз. Там он был похож на одного американского киноактера, и я подивилась, почему же он такой интересный и один. Впрочем, я тоже интересная и одна, – успокоила тут же себя я, и мы стали переписываться.
Волнующей меня «вышкой» он, правда, не обладал, в графе «образование» было указано «незаконченное высшее». Сразу рефлексивно подскочили в памяти два незаконченных высших Алекса, но я постаралась об этом не думать. На закономерный вопрос, почему же не закончил, он кое-как объяснил, что на то, чтобы закончить, у него не хватило денег, и он отчислился аж из МГУ в аккурат перед государственными экзаменами и защитой диплома. Обучался на платном отделении, совпало с дефолтом девяносто восьмого года, в общем, не сложилось. А образование было не какое-нибудь, а философско-психологическое. Конечно, меня то, что он так неоправданно спасовал уже практически в самом конце пути, насторожило. Можно было взять академический отпуск. И вообще, всегда есть выход. Для пущего эффекту он объяснил, что на тот момент у него была семья – жена и ребенок, и, конечно же, он предпочел поддерживать их, а не доучиваться. «Ну, и где же теперь твоя семья?» – подумала я. Ведь по его рассказам, они развелись вскоре после этого. Но в конце концов, почему бы не встретиться? Это же ни к чему не обязывает.
