Помню, как дал ему в челюсть, а тот неудачно упал. Ударился головой о бордюр, пошла кровь. Мы вызвали ему скорую, я пытался оказать первую помощь, но все тщетно. В итоге он умер в больнице.
Потом выяснилось, что его отец — какая-то весомая шишка в московской мэрии. Естественно, он захотел для меня самого сурового наказания и давил на знакомых следователей.
К сожалению для него, пришить мне умышленное убийство было невозможно. В итоге мне дали два года за причинение смерти по неосторожности, максимально возможный срок, между прочим. Так еще и отбывать наказание отправили как можно дальше от Москвы - в Ангарск, Иркутская область.
Пока я был в заключении, жена со мной развелась. На суде она устроила цирк, мол, «боюсь жить с убийцей, а вдруг он меня…» и все в таком духе. Нас развели.
В колонии я не унывал. Читал книги, работал портным и верил в скорое освобождение. Но не тут то было.
За три месяца до заветного дня мои сокамерники попытались сбежать. Я до последнего не знал об их планах, но и мешать особо не стремился. В итоге их, и меня в том числе, приговорили еще к двум годам за покушение на побег. В итоге отсидел я четыре года.
Выйдя на свободу, идти мне было особо некуда. С судимостью сложно устроиться на работу. В общем, вернулся в Смоленск, кое-как пристроился, жил в подаренной еще на совершеннолетие однушке и особо не радовался жизни.
Как-то так.
****************************************************************
Только закончив рассказ, я понял, что последние пару минут курил бычок. Пришлось зажечь новую (уже сбился со счета какую) и посмотреть на Свету в ожидании реакции.
История ее явно шокировала. Но и говорить что-то она не спешила, стараясь подобрать слова.
— Забыл одну важную деталь, — решаю воспользоваться замешательством, — Когда все началось, в СМИ поднялась шумиха. Одни вступились за меня, другие мешали с грязью. У тебя из-за этого случился сердечный приступ, который ты не пережила. За это мне обидно больше всего.
— Ужас какой-то. И ты хочешь это исправить?
— Естественно.
— А как?
— Ну, смотри. Как минимум ты уже об этом знаешь, значит, сюрпризом не станет. А потом… Не знаю. Придумаем что-нибудь.
Какое-то время мы сидели молча. Света не знала, как продолжить разговор, а я отходил от признания. На улице тем временем уже наступила полноценная ночь.
— Давай сфоткаемся на память, — предлагаю первое, что пришло в голову.
— Что сделаем? — удивилась Света. Странно, вроде и так можно было догадаться.
— Сфотографируемся.
— А на что?
Я молча достал из кармана смартфон.
— А что это? — поинтересовалась Света.
— Смартфон. Телефон, фотоаппарат, диктофон и радио в одном устройстве.
— Телефон? А где у него провод, кнопки? Или хотя бы колесико.
— Нет такого. Долго объяснять, но если вкратце, то спасибо транзисторной революции.
Открываю камеру, переключаю на фронталку, прижимаю Свету к себе, показываю куда смотреть и нажимаю на кружок. На секунду нас осветила яркая вспышка, а потом в памяти устройства появляется снимок. Получились мы неплохо, надо признать.
— Ладно, — сказала Света, вставая, — Романтики не получилось. Давай хотя бы вино допьем.
Естественно, я согласился. Уже за столом, разливая напиток по стаканам, будущая мать предложила:
— Смотри, завтра ко мне придет Матвей с моей подругой Леной. Составишь компанию? А то одной с этими голубками не хочется.
Я вспомнил эту историю. Лена, та самая подруга, узнала, что маме нравится Матвей. Ну и отбила его. А потом они ходили к Свете в гости, как ни в чем не бывало, тем самым доводя ее до слез. Скотство, одним словом.
— Да, хорошо.
— И это… Можешь остаться на ночь у меня. Спать будешь отдельно или…
— На диване, — договариваю за нее, — С мамой спят только маленькие дети, а я уже большоооой.
— И то верно, — Света грустно улыбнулась.
Вино мы допили молча и легли спать. В разных комнатах. Перед тем, как провалиться во владения Морфея, я вспомнил, как засыпал на этом диване в детстве. Тогда я очень боялся висевшей надо мной люстры, а одеяло и ковер на стене создавали иллюзию защиты. А еще рядом стоял игрушечный кот, сверлящий взглядом темноту.
Хорошее было время.
Во дворе наблюдалось какое-то копошение. Темные фигуры перемещались туда-сюда в поисках кустов и других укрытий. Со стороны дороги в окно ударил яркий луч света, а затем прозвучал громкий голос:
— Чеснаускис, сдавайтесь! Дом окружен.
— *** вам! — кричу в ответ, беру с пола автомат и выпускаю очередь в сторону голоса.
Вряд ли я в кого попал, но шороху точно навел. Движущиеся фигуры заметно ускорились, а затем прозвучал треск.
Не успел я рухнуть на пол, как окно изрешетили пули. Они разбили стекло, попадая в стены, вазу и мебель. Грохот стих ненадолго, а затем продолжился снова. Все ясно: автоматчики перезарядились и начали по новой. Патроны поберегли бы, что ли.
— Чеснаускис! — громкий грозный голос вернулся, — Последний шанс сдаться. Или мы начинаем штурм.