Меньше чем за восемьсот километров впереди было море, и труп можно было утопить. Антон стал всерьез рассматривать эту идею, пока усталый мозг не откинул ее как нереальную и бесперспективную.
Вскоре, однако, Антон разглядел темную и мрачную стену леса вдалеке. Он решил, что здесь труп и закопает, чего бы ему это ни стоило. Приблизившись к лесному массиву, Антон свернул с главной дороги, и, проехав немного вперед, притормозил на стоянке дальнобойщиков. Он заглушил мотор, открыл дверь и почувствовал, как раскаленный воздух стремительно ворвался в салон машины. Кругом оглушительно стрекотали сверчки, где-то на горизонте садилось солнце.
Антон вылез из машины и направился к группе мужиков, которые сразу же замолчали, как только он к ним приблизился, и с любопытством уставились на него и запылившийся «Мерседес».
– Привет, мужики!
– Здорово…
– Нужна помощь? – спросил один из них.
– Мне нужна лопата, – ответил Антон, окидывая их взглядом.
– Лопата… – Они переглянулись между собой. – А зачем тебе лопата?
–
Все засмеялись. Антон тоже заулыбался с таким видом, словно эту шутку он заготовил давно и вот нашел наконец возможность ее употребить.
– А серьезно?
– Я тут недалеко видел поле. Хочу картошки домой накопать. Без лопаты не справлюсь.
Мужики молчали, раскрыв рты.
– Ты будешь искать прошлогоднюю картошку? – недоверчиво спросил один из них.
– Вдруг повезет. Может, что и осталось.
– Вряд ли там есть картошка.
– Мне много не надо.
–
– Угу… А лопату я готов купить.
Антон окинул всех дружелюбным взглядом, на какой только был способен.
– Закончим базар, – подвел итог самый пожилой из мужиков. – Человеку нужна лопата. У меня есть лопата. И я могу ее продать.
– Хорошо.
– Пошли.
Антон двинул вслед за водилой, который, подойдя к своему траку, распахнул тяжелую дверь кабины и вытащил откуда-то из-за сидений лопату с длинным черенком.
– Такая пойдет?
– То, что надо.
Антон полез в карман, достал пятитысячную купюру и протянул ее дальнобойщику.
– У меня нет сдачи.
– Сдачи не надо.
Под удивленными взглядами Антон запихнул лопату в чистый кожаный салон «Мерседеса» и, помахав всем рукой, медленно отъехал, улыбаясь все той же натянуто-приветливой улыбкой. Впрочем, уже сразу за поворотом она исчезла с его лица.
– Хорошо, что все так получилось… – сказал Антон, глядя на себя в маленькое зеркало. – Хорошо…
Потом он выключил климат-контроль и открыл передние окна. Ночь была теплой.
Ближе уже к полуночи Антон свернул наконец с широкой трассы и стал медленно пробираться по грунтовке к темнеющему вдали лесу. Открыв бутылку виски, он сделал несколько глотков и обернулся назад:
– Знаешь, я ни черта не понимаю в этой жизни, – прокричал он. – Почему люди рождаются? Почему умирают? Какой в этом смысл? Ради чего все это?
В ответ – тишина в салоне машины и стрекот кузнечиков в поле.
– Но я точно знаю, что не заслужил таких испытаний… – пробормотал он уже немного тише, словно успокаиваясь. – Ты меня слышишь, старик?
И опять тишина и стрекот обезумевших кузнечиков.
– …Конечно, я не самый лучший человек, – продолжал Антон. – Я выпиваю, не могу создать нормальную семью… но я
Антон замолчал и прислушался к тишине, в глубине души надеясь, что мертвый встанет, как Лазарь, и ответит ему. Но Христа, который помог бы ему в этом, поблизости не было. Только темнота кругом и свет фар, режущий ее на части, словно живую плоть.
– Смерть… это ведь большая ответственность, – заметил Антон. – Надо знать, в какие руки ее отдать. Понимаешь? Я – неподходящий человек. Я самый неподходящий для этого человек на свете. Ты меня слышишь?
Антон всмотрелся в темноту и сбавил скорость. Машина подпрыгивала на ухабах. (Какая там пневмоподвеска?) Христа не было и в помине.
Антон высунул голову в окно и посмотрел по сторонам. Тишина. Задрал голову – звезды сияли далеко в небе. «Даже они умирают, хотя живут миллиарды лет, – подумал Антон. – Даже они».
Потом он засунул голову обратно и продолжил беседу с бомжом:
– Знаешь, все же умирать лучше в кругу родных и близких… Хорошо лежать на подушках и видеть, как все украдкой утирают слезы… Да, пусть все плачут! Вот это настоящая смерть. А что ты от меня хочешь? Я даже плакать не умею. Разучился… Зачем ты выбрал меня? Зачем ты окочурился у меня в машине?
Тишина.
Еще какое-то время Антон ехал молча и всматривался в дорогу, которую выхватывали из темноты ксеноновые фары «Мерседеса», потом снова продолжил:
– Я же не виноват, что ты умер у меня в багажнике! Ты сам туда забрался. Не знаю, что тебе было нужно? Зачем ты это сделал? Зачем?.. Что с тобой стало, друг?
Машина продолжала подпрыгивать на ухабах, и Антон несколько раз ударился головой о крышу салона. Сбавив еще скорость, он обернулся назад и сказал:
– Я даже не знаю, как тебя зовут?.. Есть ли у тебя кто? Кому мне сообщить, что ты умер?.. Кому?
Он прислушался к тишине.
