– Советские станки и не работают? – громко закричал Антон, перекрикивая шум в цеху. – Как такое может быть?!
Все молчали и опускали головы, когда Антон обводил их взглядом.
– Даю две недели исправить ситуацию! – заявил Антон с апломбом.
– Сделаем. Справимся, – заикался директор.
– Ладно, что у нас дальше? – снисходительно спросил Антон.
– Банкет и ваше выступление перед коллективом завода.
– Что за банкет?
Директор немного помялся.
– Ну, так, хлеб-соль! От чистого сердца!
Антон молчал и думал, с чего бы начать выступление?
– Все от чистого сердца! – заявил директор завода, видя его сомнения на лице.
– А где будет встреча?
– В актовом зале.
Антон поразмыслил немного – ему не хотелось все это растягивать.
– Нет. Встреча с рабочими завода будет здесь, в цехе, нельзя их надолго отрывать от дела.
– Хорошо… Правильно!..
– Сейчас организуем, все устроим… – закивало головами начальство.
Прямо в цехе Антону соорудили трибуну. Пока ее делали, он успел пролистать тезисы выступления и пробежать глазами доклад, который составил ему референт. Все было написано скучным, канцелярским языком, слов было много, и все они как бы ни о чем: масса призывов и никакой конкретики. Видно было, что референт не дурак и при первой возможности умывает руки. Антон понял, что бояться ему нечего, и решил гнать отсебятину, начальство и так было напугано его приездом. Мучить людей Антон не хотел, и как только он забрался на трибуну и увидел рабочих и мастеров, стоявших внизу перед ним и зачем-то державших красные флаги и транспаранты, он сказал им, что приехал рассказать правду о БАМе и предложить поехать туда работать.
Рабочие молчали. Все это им было неинтересно, но, по крайней мере, это был перерыв в их трудной работе. А стоять и переминаться с ноги на ногу было несложно и неутомительно.
Антон громко агитировал, широко разбрасывая краски, чувствуя себя настоящим революционером, подобным Че Геваре:
– Там прекрасная экология. Там чистые реки и глубокие прозрачные озера, где водится различная рыба, включая семейство лососевых. В густых таежных местах много дичи, которая совсем не боится человека. Ее можно ловить голыми руками, так она доверчива и наивна. Также БАМ – это отличная возможность поправить здоровье. Мне сказали, что на вашем производстве большое количество легочных заболеваний. Есть среди вас больные?
Рабочие молчали и не хотели отвечать. Видно было, что начальство успело с ними поработать.
– Ну же, говорите! – обратился еще раз Антон к рабочим. – Говорите все, что думаете. Мы же здесь все свои!
Все повернули головы и посмотрели на директора завода, и тот громко крикнул:
– Давайте, ребята, не молчите!
– Так есть среди вас больные? Поднимите руки!
Поднялся лес рук. Антон махнул рукой.
– Ну вот, видите! Кто хочет вылечиться и поправить здоровье, подходите и записывайтесь. Принимаем всех.
Один из рабочих набрался смелости и громко закричал:
– А стариков берете? Мне 55, и у меня эмфизема.
Антон поднял руку, чтобы умолк гул:
– БАМ в 1974 году объявлен Всесоюзной ударной комсомольской стройкой.
Он сделал долгую паузу и окинул всех взглядом. Потом резко рубанул воздух кулаком.
– Конечно, мы принимаем и стариков.
Толпа радостно загудела, кто-то стал аплодировать.
Раздался выкрик из толпы:
– А сколько платить будут? Мне нужны деньги.
– Платить будут много. Государство не жалеет денег. Я слышал про тысячи, – соврал Антон, почти не думая.
– Я согласен, – заорал один из рабочих.
– И меня запиши, – поднял руку второй.
Антон снова провел рукой над головой и остановил нарастающий гул.
– Все идите в заводоуправление, там получите бланки заявлений. Еще вопросы есть?
Из толпы раздались крики:
– Мы согласны… Запишемся.
– Отлично, ребята, отлично…
Тут директор неожиданно начал хлопать в ладоши, и все люди, стоявшие перед трибуной, это подхватили. Антон оказался под бурей аплодисментов, которая накатывала на него, как волна прибоя. Неожиданно ударили литавры, и заиграл оркестр, который заглушил все. Потом растроганный Антон слез с трибуны, пожал пару десятков рук и кивнул директору, что все, мол, выступление окончено и пора переходить к банкету. Директор махнул рукой, и толпа расступилась. Антон пошел вперед, не оглядываясь, словно предводитель. Вскоре его догнал оркестр в полном составе и устроился сзади, не переставая играть марши, а за ним в колонку начали вставать рабочие и мастера и стройными рядами идти под музыку вслед за Антоном, подняв над головами красные флаги и транспаранты. Потом все они вышли из цеха и двинули по широкой аллее, с двух сторон украшенной портретами передовиков производства и цветами. В какой-то момент Антон оглянулся и увидел, что толпа, шедшая за ним, вытянулась на добрые полкилометра.
