Антон снова вспомнил притчу о птицах небесных и подумал: «Ах, если б я был птицей, мне бы не пришлось искать кредиты под залог акций, чтобы на них купить еще акций, которые потом продать и расплатиться по кредиту. А на оставшиеся деньги снова купить акций, а под них взять очередной кредит… и так по кругу – до бесконечности».
Он закончил есть, отодвинул тарелку и вытер салфеткой рот.
– Все, что вы мне тут сказали, очень трогательно, но я уже очень крупно увяз. И еще – я ни о чем не жалею. Я живу правильной жизнью. Каждый день я смотрю за горизонт!
– У тебя руки дрожат! – сказала мать упрямо и с болью в голосе.
Антон вздохнул и покачал головой.
– Хорошо, с руками я что-нибудь сделаю. Схожу к врачу. Уверен, что это пустяк.
– Дай-то бог, – сказала мать.
Потом мужчины встали из-за стола и вышли в прихожую. Там отчим надел на черного лабрадора ошейник и шлейку, и они пошли гулять.
На улице Воланда отпустили, и он помчался вперед, радостно махая хвостом и обнюхивая знакомые ему места. Мужчины шли молча. Потом Антон обернулся и сказал:
– Ты плохо выглядишь.
– Что, так заметно?
– Ты похудел, и у тебя лицо серое.
Отчим остановился и, глядя в сторону, сказал:
– У меня рак!
– ЧТО?
– Рак легкого, четвертая стадия, – произнес он, не поворачивая лица.
– О господи! Мать знает?
– Нет. Только врачи. И теперь – ты.
– А в правительстве?
– Нет.
Антон долго стоял и не знал, что сказать. Он пробормотал:
– Господи, это же ужасно….
Отчим положил ему руку на плечо. Он попытался улыбнуться:
– Такова жизнь, мой мальчик…
– Подожди… подожди… – быстро заговорил Антон. – У меня есть деньги! Я оплачу любых врачей! Давай поедем в Израиль или Германию! Там самые современные технологии. Тебя вылечат.
Отчим помолчал и покачал головой.
– Уже поздно. Мне осталось немного.
– Сколько?
– Три-четыре месяца.
Антон молчал и смотрел на отчима. Сказанное его оглушило.
– Три-четыре месяца… – тихо повторил он.
– Да.
– И ты не хочешь лечиться?
– Лечение может на пару месяцев продлить мне жизнь. И за это я заплачу тем, что с завтрашнего дня превращусь в овощ. Лучше уж так, как есть.
На глазах у Антона появились слезы. Он сделал шаг вперед и обнял отчима.
– Прости меня, – прошептал он, сглатывая слезы, – прости за все, что я не так делал.
Отчим погладил его по голове и сказал:
– Ты хороший мальчик! Я всегда гордился тобой!
– А я… я всегда любил тебя!
– Ну, ладно, пошли обратно в дом. Кажется, Воланд сделал все свои дела.
Обратно он шли молча. Антон смотрел себе под ноги. Воланд бежал рядом по песчаной дорожке, высунув розовый язык.
Отчим остановился перед зелеными воротами и отстегнул шлейку от ошейника. Воланд сел на задние лапы и большими темными глазами стал смотреть на мужчин. Антон повернулся и сказал:
– Я не пойду в дом.
– Мать приготовила десерт.
– Шоколадный торт?
– Да, твой любимый шоколадный торт.
– Нет. – Антон покачал головой. – Мне кажется, я не выдержу и расплачусь.
– Привыкай к мысли, что дальше ты пойдешь один по жизни. Без моей помощи.
– Мне будет трудно. И матери особенно.
– Я надеюсь на тебя.
Он помолчал. Потом произнес:
– Я все сделаю.
Антон снова обнял отчима и долго стоял, прижавшись к нему. Он снова стал маленьким. Он снова боялся темноты и грозы с молниями. Он снова нуждался в защите. Но просить ее больше было не у кого.
Вечером Антон пил в одиночестве и смотрел телевизор без звука. Изображение мелькало перед ним яркими пятнами. Где-то около двенадцати за ним заехал Андрей и силой поволок его в клуб.
– Тебе надо развеяться.
– Мне и одному неплохо.
– Нет, нет, мы сегодня должны с тобой оторваться.
Антон смотрел в окно – мелькали набережные, вода, огни, светофоры, – его тошнило и ему снова казалось, что он смотрит телевизор без звука.
Потом он полулежал на кушетке, обитой синим бархатом, в отдельном кабинете, а стриптизерша извивалась перед ним, стаскивая с себя одежду. Когда она осталась в одних трусиках, Антон поднял руку и сказал:
– Хватит.
Девушка подошла ближе и опустилась на пол перед ним. Положила руки ему на колени.
– Мы только начали. Это приватный танец.
– Я не просил приватный танец.
– Твой друг просил.
– Да?
– Он мне заплатил.
– Много?
– Много. Ты сегодня можешь позволить все, что пожелаешь.
– Мне бы до моей подушки добраться.
Девушка внимательно всмотрелась в лицо Антона. Провела языком по верхней губе, слизывая фиолетовую помаду. Очень медленно. Потом спросила:
– Почему ты не хочешь продолжения? Женат?
– Нет.
– Есть девушка?
– Нет. Теперь уже нет.
Стриптизерша изогнулась всем телом, как кошка, поднялась и села рядом с ним на кушетку. Она приблизила свое лицо. Огромные ресницы и зеленые глаза. Наверное, линзы, подумал Антон.
– Хочешь меня трахнуть? – спросила она.
Антон молчал. Своим вопросом она словно вывела его из оцепенения, и у вымышленного телевизора, который продолжал смотреть Антон, появился звук. Он немного пришел в себя.
– Так ты хочешь меня трахнуть? – еще раз спросила девушка.
– Нет. Правда, не хочу.
– Почему?
– Да так…
– Нет, серьезно?
Антон помолчал немного.
– Мой отчим умирает.
– Вау! Что с ним?
– Рак легких.
– Прости.
