Боевой офицер запаса, не думал, что погибнет и попадет в 1980-й, в тело семнадцатилетнего юноши. СССР, приморский город, море, волны, пляж, бескрайнее небо. Жизнь дала второй шанс. Снова можно до утра смотреть на звезды и говорить обо всем на свете с друзьями, девушками, которые сияют ярче чем солнце. Снова можно жить и искать, находить и не сдаваться. Теперь я Максим Бодров и уже точно знаю, за что стоит отдавать жизнь, а за что нет.
Я помог Лене отстегнуть ее пояс с грузом. Он быстро ушел на дно.
Мои подопечные пока не понимали и отказывались понимать всю критичность ситуации.
Какая там была последовательность? Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие, смирение? Лучше успеть выбраться на сушу до наступления депрессии и темноты.
— Мухамед Ниязович, Лена. У нас троих аварийная ситуация. Если мы будем помогать друг другу, верить в то, что доберемся до берега, не будем паниковать, то у нас очень большие шансы на спасение, — я говорил громко, напрягая горло, почти кричал. Шум ветра и волн поглощал звуки моего голоса.
— Что значит если? — профессор фыркал водой.
— Профессор, не время спорить и устраивать научные диспуты. Наше положение очень серьезное. Давайте договоримся, что нам нужно вместе взяться за руки и плыть вдоль берега, пока не почувствуем, что течение ослабнет.
Ниязов впервые посмотрел на меня встревоженным взглядом, качаясь на больших волнах.
— Всё так серьезно?
— Да. Нас будут искать. Надеюсь, что найдут. Но нам нельзя расслабляться и надеяться только на поиски. Они не знают где мы. На Бога надейся, а сам не плошай.
Было видно, что он обдумывает сказанное. Он повернулся и попытался рассмотреть лодки. Убедившись, что их не видно, повернулся ко мне.
— Хорошо, командуй, — я мысленно похвалил его, он взял себя в руки и постарался выбрать рациональную линию поведения.
Обеспокоенная Лена, тоже кажется, стала чувствовать себя по увереннее. Его настрой передался девушке. Она была напугана и после фразы об уставших ногах, пока не проронила ни слова.
— Кричать бесполезно? — спросил Ниязов вглядываясь с надеждой в сторону удаляющегося корабля.
— Ветер. Слишком далеко. В штиль, ночью может быть и услышали бы, но не сейчас. Ложитесь на спину. Берите Лену за руку с левой стороны я возьму с правой. Будем потихоньку грести свободной рукой, как устанем перевернемся. Главное сохранить силы. Они нам понадобятся.
Плыть на спине было сложно, потому что очень быстро уставал пресс. Кроме прочего, волна качала каждого из нас по отдельности. Время от времени волны разрывали нашу сцепку и нам приходилось часто останавливаться чтобы и пока мы выработали удобную манеру плавания.
Мы все время разговаривали. Так было легче контролировать их психологическое состояние. Обсуждали кессонную болезнь, тренировки в клубе подводного плавания, археологию и затопленные города.
Профессор шутил, что мы прямо сейчас проплываем над древней Акрой, где по одной из легенд родился прославленный Ахиллес и древние боги, именно поэтому скрывают от нас город.
На мой вопрос почему мы ищем город так далеко в море, а не у берегов, Ниязов ответил, что он считает, что часть суши ушла под воду в результате землетрясения и извержения подводного вулкана несколько столетий назад.
Попробовав определить направление течения, мне показалось, что теперь, оно несло нас параллельно берегу.
Я сказал, что пришло время попытаться плыть к берегу. Визуально течение унесло нас километра на полтора в море. Тонкая полоска земли теперь казалась бесконечно далекой.
Я выбрал, высокую мачту маяка, как ориентир. Издалека она выглядела тонкой иглой.
Мы перевернулись на живот и начали грести в сторону берега. Ноги работают кролем, а руки то кролем, то брасом. Я все время держал Лену и Ниязова в поле зрения. Благо вода была еще пока относительно прозрачная.
