Держа пистолет двумя пальцами за спусковую скобу, Марголин засунул его Макару за резинку спортивных брюк и прикрыл курткой. Сбросив Ильяса со Светы, он перевернул его на спину и упрятал «агент» в боковой карман брюк. Подумав, выдернул из кобуры собственную «беретту», выщелкнул из магазина два патрона и вложил в тот же карман. Для солидности.
Света по-прежнему была без сознания. Марголин взвалил её на плечо и, нимало не заботясь тем, что из окон дома его могут увидеть, вышел на улицу. Машина стояла в полусотне метров от дома. Он спокойно миновал это расстояние и положил Свету в багажник БМВ… Обострённое восприятие времени пропало, и в затылке ощущалась лёгкая тяжесть — возраст давал о себе знать. Не двадцать лет, хотя и до старости далеко.
Теперь надо было вернуться к Светкиной конторе и снять укреплённую на телефонной линии «закладку» — когда начнётся шум, её могут и обнаружить. Мелочь, а тоже денег стоит.
И ещё…
Он взял радиотелефон и набрал 02. Ждал минуту, потом, после короткого щелчка, зачастили гудки отбоя. Марголин был настойчив и повторил попытку. На этот раз ответили.
— Милиция. Рябинина, — услышал он равнодушный женский голос.
— Улица Зоотехников, дом пять, средний подъезд. Там сейчас находятся двое объявленных в федеральный розыск.
— Квартира? — все так же безразлично, как будто звонки с подобными сообщениями поступали ежеминутно, спросила неизвестная ему Рябинина. — Какой номер у квартиры?
— Двадцать пять, — помедлив, отозвался Марголин. — Только осторожнее, они вооружены.
— Их фамилии?
— Макаров и… — он задумался, не смог вспомнить, чего никогда раньше с ним не бывало. — Второго зовут Ильяс. Они из «хабаровских», их ищут.
— Принято. Вы назваться не хотите?
— Почему-то нет, — усмехнулся Марголин. — Проверьте. Минут десять они будут там. До свиданья!
Ильяс и Макар должны были сесть или погибнуть ещё зимой. Тогда им повезло. Что ж, они не воспользовались своим везением. Их проблемы…
Марголин вывел машину со двора и направился к заброшенной авторемонтной мастерской, ключи от которой всегда носил с собой. Через два квартала навстречу ему пронёсся сверкающий красными и синими огнями милицейский УАЗ — из дежурной части главка, куда поступают сообщения по 02, сообщили в местное отделение. По случайному стечению обстоятельств аналогичная заявка, только с другим адресом, уже проходила днём и оказалась ложной, а потому и эту никто всерьёз не воспринял. Для проверки информации дежурный направил ударную группу в составе милиционера-водителя, участкового и стажёра.
Когда Ильяс пришёл в сознание, он лежал на ступенях той же лестницы, никакой девушки рядом не было, а его руки сковывали металлические браслеты, врезавшиеся в кожу. Боль в животе была невыносимой. Застонав, он испугался, что в любой момент может обмочиться. Голова разламывалась, и вообще случилось что-то неладное. Углядев в метре от себя тёмную фигуру, он попытался сфокусировать зрение и выругался. Очевидно, начались галлюцинации. Вместо затянутого в пятнистый камуфляж и чёрную маску спецназовца ему померещился худосочный парень лет двадцати, в коротких брюках и простенькой курточке. В руке у него была изогнутая резиновая дубинка, вымазанная чем-то белым, вроде талька. Ильяс закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Понятно, что его взяли. С блядью этой подставу организовали… Глупо попался, но с доказухой у них не прокатит.
Подержат и отпустят. Адвокаты — только свистнуть, вся коллегия прилетит.
Ильяс лежал, успокаивал себя, и хотя доводы вроде бы были веские, уверенности это не добавляло. Услышав шаги, он открыл глаза и увидел группу захвата в полном составе.
Веснушчатый, добродушно улыбающийся участковый в сбитой на затылок фуражке и расстёгнутом кителе. Милиционер, покрытая пятнами куртка которого свидетельствовала о принадлежности к техническим службам, а откинутый клапан рваной по шву кобуры — о том, что он не озаботился вооружиться. И тот же самый, что и во сне, гражданский со скрученной в жгут пятнистой дубинкой.
Ильяс дважды моргнул: видение не пропало. Его поймали.
Он закрыл глаза, и душа его издала мучительный вой: «Как?»
— Зовут тебя как?
— Игнатова Света…
— Сколько лет?
— Чего?
— Когда родилась? — Марголин вздохнул.
— А-а, в семьдесят шестом. Двадцатого марта.
— Двадцать, значит… Живёшь где?
— С родителями. — Света неуверенно пожала плечами, и Марголин понял, что она врёт.
— А на самом деле?
— Ну…
Захламлённое помещение бывшей станции техобслуживания было освещено мощной лампой, на мятом шнуре свисавшей с потолка. Марголин сидел в тени, в креслице с высокими подлокотниками, аккуратно уложив плащ на верстак. Девушку он усадил на табуретке в трех метрах перед собой, связывать ей руки или каким-то иным образом ограничивать свободу не стал. Зачем? Никуда она не денется.
Дом выходил воротами на набережную, а вокруг простирались заросшие травой пустыри и гнили под дождём останки каких-то деревянных построек, среди которых длинным белым пятном выделялся неизвестно как попавший сюда кузов американского лимузина.
