Портье посмотрел с подозрением на человека с растрепанными волосами и бегающим затравленным взглядом. Он дал ему ручку расписаться в журнале.
«Роберт Картер», – написал он медленно, словно успел забыть, как это делается.
Войдя в номер, Картер запер дверь и упал на кровать. Сел, уставившись на руки. У него кончается завод, как у часов. Часов, которые никогда не узнают ни своего создателя, ни своего предназначения.
Одна последняя догадка, дикая, фантастическая, однако это было все, на что он способен.
Землю захватили и каждого человека заменили механическим двойником. Врачи должны были быть первыми, гробовщики, полицейские – все, кто по долгу службы видит чужие тела. И они были сконструированы так, чтобы ничего не замечать. Он, бухгалтер, был где-то вверху списка. Ведь он часть основной коммерческой системы. Он был…
Роберт Картер закрыл глаза. «Как глупо», – подумал он. Глупо и невозможно.
Ушло несколько минут только на то, чтобы подняться. Словно во сне он вынул из ящика письменного стола конверт и лист бумаги. На мгновение взгляд привлекла гидеоновская Библия[20]. «Написана роботами?» – подумал он. Мысль ошеломила его. Нет, тогда еще должны были оставаться люди. Этот ужас произошел уже в наши дни.
Он вынул свою ручку и попытался написать письмо Элен. Размышляя над словами, он сунул руку в карман за жвачкой. Рефлекторное движение. И только когда он уже засовывал жевательную резинку в рот, он понял. Никакая это не резинка. Это просто комок твердой смазки.
Комок выпал из ладони. Ручка тоже выскользнула из слабеющих пальцев и упала на ковер, и он знал, что у него не осталось сил, чтобы ее поднять.
Жвачка. Выпивка в баре. Еда в кафетерии. Он поднял глаза, приведя в движение шестеренки.
А что же падало с небес, когда начинался дождь?
Правда обрушилась на него.
Перед тем как упасть, он снова устремил взгляд на Библию. «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему»[21], – подумал он.
А потом наступила темнота.
В то утро он заговорил по-французски.
Без всякого предупреждения. В шесть пятьдесят, как обычно, зазвонил будильник, и они с женой проснулись. Фред дотянулся затекшей после сна рукой до кнопки и выключил звонок. На мгновение в комнате стало тихо.
Потом Ева отбросила одеяло со своей стороны, а Фред со своей. Он свесил с кровати ноги со вздувшимися венами и сказал:
–
Последовала недолгая пауза.
– Чего?
–
Ева обернулась и посмотрела на него; ее ночная рубашка зашелестела.
– Что ты сказал?
– Я всего лишь сказал, с доб…
Фред Элдерман уставился на жену.
– А что я сказал? – шепотом спросил он.
– Ты сказал что-то вроде «бормотень» или…
–
Он заткнул себе рот кулаком с таким звуком, с каким быстро летящий мяч ударяется в перчатку ловца. Глаза над костяшками пальцев округлись от страха.
– Фред, что это было?
Он медленно отнял кулак ото рта и машинально провел пальцем по окруженной венчиком волос лысине.
– Не знаю, – испуганно проговорил он. – Похоже на какой-то… какой-то иностранный язык.
– Но ты же не знаешь иностранных языков.
– В том-то и дело.
Они сидели и беспомощно смотрели друг на друга. Фред бросил взгляд на часы.
– Нам лучше одеться, – заметил он.
Ева слышала, как Фред напевал в ванной:
За утренним кофе Фред что-то пробормотал.
– Что? – невольно вырвалась у нее.
–
Ева едва не подавилась кофе.
– Я хотел сказать, – ошеломленно объяснил он, – что это означает?
– Да, что это означает? Ты никогда не говорил на иностранных языках.
– Я знаю, – ответил он, не донеся тост до открытого рта. – А что… что это за язык?
– По-м-моему, з-звучит как французский.
– Французский? Но я не знаю французского.
Она отхлебнула еще кофе и слабым голосом произнесла:
– Теперь знаешь.
Он опустил глаза на скатерть и пробормотал:
–
– Что, Фред? – спросила она, повысив голос.
Он испуганно посмотрел на нее:
– Я сказал, что здесь замешан дьявол.
– Фред, ты…
Она села прямо и глубоко вздохнула:
– Фред, не богохульствуй. У этого должно быть разумное объяснение.
Ответа не последовало.
– Фред, разве не так?
– Конечно, Ева. Конечно. Но…
– Никаких «но»! – заявила она и торопливо продолжила, словно боялась остановиться: – Так какое может быть разумное объяснение тому, что ты заговорил по-французски ни с того ни с сего?
Она сжала тонкие пальцы, а он неуверенно покачал головой.
– Ну хорошо. – Ева замолчала, обдумывая, что сказать дальше. – Давай разберемся.
Они молча посмотрели друг на друга.
