Йелли еще посапывал, насытившись ночью любовью и страстью, а мне почему-то не спалось. Налив себе сока, я вышла на террасу полюбоваться рассветом и окружающими красотами. Теперь, когда я полюбила, искренне, всей душой и сердцем, мир расцветал новыми красками. Я впервые захотела ребенка, ведь сын или дочь будут от любимого мужчины. Впервые задумалась о детях, беременности. Как это будет? Наверняка муж обрадуется, если у нас получится…
– Как? Скажи мне, как ты могла так поступить? – гневно заорала с соседней террасы Амила, оборвав мои прекрасные мысли о будущем самым неожиданным образом.
Прокашлявшись, после того как с испугу поперхнулась соком, и спрятав крылья, я просипела:
– Что случилось? Я еще вроде ничего не успела сделать?
– Нет, сделала! Ты убила ее! – гневалась Амила. – Как ты могла так надругаться над бедной девочкой? Ей столько досталось! Ведь в таком возрасте любовь – самая сильная и бескомпромиссная, а ты…
– О какой девочке ты говоришь? – совсем перепугалась я, заполошно перебирая в памяти, когда и над кем успела надругаться.
– Вы давно прилетели? – На террасу вышел заспанный Йелли в белых штанах, низко сидящих на потрясающей фигуре, взлохмаченный и такой родной и любимый, что сердце сладко екнуло.
– Сейчас прилетела! Всю ночь летела, чтобы все высказать твоей паре! Несносная девчонка! А Ниол вообще отказался лететь из-за Джульетты… муж называется!
– Ну могла бы и вестник прислать, – растерянно сказала я, глядя, как Йелли недоуменно смотрит на маму. И вдруг я догадалась, кого убила и над кем надругалась. – Фу-ух… Амила, надеюсь, ты понимаешь, что с Деллой все в порядке? Она жива и в полном здравии.
– Кайя, не мудри, при чем здесь твоя тень неблагодарная! – разъярилась свекровь, а потом закатила глаза и ошарашила просительным, даже заискивающим тоном: – Нет, ты мне лучше скажи, что у Джульетты все будет хорошо!
– Ясно, все будет хорошо! Хотя хэ не обещаю!
Амила облегченно выдохнула и, раздраженно махнув рукой, заявила:
– Хэ мне не нужен, я вообще понятия не имею, кто это. Мне нужно, нет, я хочу, чтобы все было хорошо.
– Амила, надеюсь, ты догадываешься, что понятие «хорошо» у всех различается, давай посмотрим, совпадет ли у нас с тобой, – я мягко улыбнулась, словно с больной разговаривала, и быстренько упорхнула с террасы, подальше от свекрови.
Когда муж вернулся, я металась по комнате.
– Дорогой, а мы можем сегодня свалить… ну, улететь тихонечко и незаметно вечером… после ледаи? А?
Йелли, сложив руки на груди, с веселым изумлением смотрел на меня. Затем мой очень-очень умный и догадливый муж с улыбкой в голосе уточнил:
– То есть ты подозреваешь, что понятие «хорошо» у вас с мамой разнится?
– Я бы сказала – в корне!
– Странно, не замечал. Если хочешь, можем и свалить, незаметно, – рассмеялся Йелли и добавил, нежно обняв меня: – Дорогая, до тебя моя жизнь была абсолютно предсказуема и скучна. А теперь каждый день – сплошные развлечения.
– Надеюсь, ты рад? – я постаралась спросить спокойно, но, наверное, глубоко спрятанные опасения, что ему все равно или раздражает, вылезли наружу.
– Более чем… более чем, – почему-то аж два раза повторил Йелли.
Мы обнимали друг друга, никуда не торопясь, вглядываясь в лица. Я не выдержала его пристального, мне кажется, все подмечающего и понимающего взгляда и уткнулась ему в грудь. Сразу на голову мне опустилась его ладонь, ласково, нежно погладила, успокаивая и обещая: все будет хорошо. Безмолвно, но с твердой гарантией. В этот момент так хотелось признаться, что я люблю. Уже совершенно точно люблю и, если его – не дай лары! – не станет, умру от горя. Как другие истинные, оставшись одна, уйду в небытие за своей половинкой. Но слова не шли, стояли в горле, прилипали к языку. Сперва я трусила, затем три заветных слова – я тебя люблю! – почему-то казались такими банальными и слишком простыми, чтобы выразить силу и глубину моих чувств. И я промолчала.
Весь день, пока шли сначала мои уроки с мастером Фэем, потом занятия по магии с Амилой и даже на репетиции новой постановки, я нервничала. Сегодня последняя серия «Ромео и Джульетты» – и что будет после, страшно представить. Свекровь меня убьет…
Завершив показ, я деактивировала новейший артефакт и буквально кралась к себе в покои, прислушиваясь к каждому шороху. В безлюдных, ой, пустых коридорах сквозь тишину из-за всех дверей доносились всхлипывания, а то и рыдания: зрители оплакивают главных героев. Йелли должен быть готов к отлету…
– Несносная девчонка! Кайя, ты обманула меня! – сквозь слезы заорала Амила, вылетая из-за поворота.
Я улепетывала со всех крыльев, громко оправдываясь:
– Ни в коем случае! Я же предупреждала, что «хорошо» у всех разное!
Амила, рыдая, опустилась на мраморный пол. Неужели обессилила, заболела? Все-таки возраст и летела сюда всю ночь. Я уже заволновалась, а она неожиданно озабоченно спросила:
– Что такое хэ?
– Счастливый конец истории, – отлегло у меня.
– Хм-м-м… – задумчиво пропела она и поклянчила: – Ну хотя бы в новой истории хэ будет? Пожалуйста!
