Шторм налетел внезапно. Тяжелые темные тучи наползли на солнце. Огромные волны накрывали корабль, стараясь утащить на дно. Вначале белый огонек появился на носу корабля. Затем на мачтах. Затем весь корабль замерцал от «светлячков», облепивших его, точно пчелы улей, вызывая у Ролло раздражение.
Находясь внутри корабля, Зеленовласка услышала, как об стены что-то настойчиво бьется. Раздался вой, за которым последовал скрежет, точно чудовище точило свои когти или пыталось разодрать обшивку корабля.
Сердце замерло от ужаса. Сирены же спали так, словно ничего не происходило, в то время как девушка испугалась, что сейчас нечто неведомое вырвет доски…
Страх выгнал ее из темной каюты, заставил подняться по лестнице и открыть дверь. Дневной свет ударил в глаза. Она замерла, жмурясь от неприятных ощущений, сопровождаемых мурашками по коже, когда палубу окатила волна.
Вода задела и девушку, замершую в дверном проеме и смотревшую на игру ветра и моря. Голландец накренился вправо. Дверь захлопнулась. Девушка чуть не скатилась с лестницы, но успела ухватиться за перила. Она дождалась, когда корабль выровняется, чтобы спуститься, но дверь вновь распахнулась.
Полупрозрачный парень стоял на палубе, смотрел прямо на нее и улыбался. Его белесые волосы развевались на ветру, тонкая красивая рука тянулась в ее сторону, маня к себе.
– Дани? – прошептала девушка, делая шаг навстречу.
Как зачарованная, она шла в распахнутые объятия незнакомца, вглядываясь в его призрачные черты.
– Какого хрена?! – услышала она голос с капитанского мостика. – Зеленовласка! Сирена, мать твою… вернись! Вернись, я кому сказал…
Но она шла вперед к этому странному улыбающемуся незнакомцу, мечтая, чтобы он ее обнял, убаюкал, подарил спокойствие. Она протянула ему руку…
Кто-то спрыгнул сверху и ударил по призраку серебристым клинком. Дух замер, а Ролло уже бросил в него горсть земли и произнес заклинание.
Корабль, удерживаемый лишь попутным ветром, поднялся на гребень волны. Они полетели по палубе к носу.
– Держись за канат! – крикнул Ролло, но у девушки явно не было ловкости.
Тогда он ухватил ее за волосы, не обращая внимания на крики от боли. Но было не до ее чувств. Сама, дура, виновата, что полезла. Потерпит. Ролло подтянул ее к себе. Закинул на плечо и бросился к штурвалу.
– Вцепись в меня и не смей отпускать, – рявкнул он, хватаясь за вращавшийся руль.
Она хотела возразить, но накрывшая волна едва не смыла ее за борт. Девушка всем телом прижалась к капитану, впиваясь ногтями в кожу под рубашкой, уткнулась головой ему в плечо, чтобы не видеть танцующих вокруг духов. Ветер завывал, трепал канаты, будто шелковые ленты. Корабль кружился на воде, нырял, но Ролло на удивление твердо стоял на ногах. И девушка расслабилась.
Почему-то сейчас, когда она нашла источник тепла, ей больше не хотелось оказаться за бортом. Впервые с того момента, как ее прокляли, было спокойно. Вдыхая пьянящий запах моря, она думала только об одном: как бы не заснуть… ведь тогда она ненароком может ослабить хватку и оказаться во власти моря.
Шторм ушел так же внезапно, как и налетел. Водяные горы превратились в серовато-голубую долину, подернутую легкой рябью. Из-за облаков выглянуло солнце. Его горячие лучи ударили в спину девушки…
Ролло замер, с тревогой поглядывая на обвивающие его бледные руки. Он поймал себя на мысли, что считает: «Один, два, три…» Но руки так и не превратились в лед. Они были холодными, покрытыми мурашками, но живыми, а еще он услышал за спиной стук зубов. Она дрожала, как если бы была абсолютно голой зимой на улице.
С трудом он отцепил от себя руки сирены. Она подняла на него огромные серые, полные чувства вины, глаза.
– Прости… капитан, – проговорила она, – я…
– Ослушалась моего приказа…
Она кивнула, кусая губы, отчего те становились из бледно-бежевых алыми.
– Я испугалась скрежета снаружи, а когда открыла дверь, то увидела…
– Это был не он, мы в стороне от Рваного мыса.
Ее ресницы задрожали. Ролло шумно выдохнул, закрывая ладонью лицо.
– Ладно, Зеленовласка, нет худа без добра. Зато теперь мы знаем, что тебе не страшен солнечный свет. Можешь выходить на палубу днем, когда хорошая погода.
Они зашли в маленькую бухту, берега которой сплошь поросли раскидистыми дубами. Бросив якорь, Ролло сошел с капитанского мостика, оставляя корабль плавно покачиваться на темно-синей воде.
– Мне надо отдохнуть, – сказал капитан. – А ты почему днем не спишь?
Не разжимая рук, которыми она обхватила себя, чтобы унять дрожь, девушка пожала плечами.
– Капитан, разве мы не должны были разбиться во время шторма?
– Ты о чем? – спросил Ролло, разминая ноющие от напряжения руки.
– Почему корабль не утонул, когда тебя не было около штурвала?
– А, ты об этом. – Мужчина замялся. – Моя команда не дала бы.
– Но сирены спят.
– Я говорю не о них, Зеленовласка.
Она смотрела на него огромными серыми глазами, жаждущими ответа, и он не выдержал, сдался. В конце концов, пусть знает правду. Сколько еще ей плавать на «голландце»?
